Любовница без прошлого - Карен Бут

Джой нежно поцеловала Алекса.

— Спасибо, что подвез.

— Пожалуйста. И знаешь, мне даже немного понравилось просыпаться так рано: теперь понял, каково это — быть фермером.

— Очень смешно. Полагаю, что в твоем генеалогическом древе ни одного фермера нет.

— Ты права. Наверняка Таунсенды всегда были банкирами.

— Да, еще в каменном веке они обменивали камни на ракушки.

— Возможно. А твои предки, я так думаю, в те времена пекли булочки?

«И экономили каждый пенни», — мысленно добавила Джой.

— Нет, ведь тогда еще не существовало пищевой соды и сливочного масла.

Алекс поежился в притворном ужасе.

— Даже не желаю думать о мире, в котором нет сливочного масла! Живя в нем, ты была бы такой несчастной! А я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Я тоже.

— Итак, до завтра, до ужина в сочельник? Мне что-нибудь с собой привезти? Хочешь, я вместо тебя съезжу за покупками? Я ведь знаю, как сильно ты занята, а меня нынче что-то не тянет думать о работе.

Джой и забыла, что ей не на что покупать продукты для праздничного ужина — пока она была вместе с Алексом, за все платил он.

— Это было бы замечательно!

— Кинь мне эсэмэской список, и я обо всем позабочусь.

— Ты — лучше всех на свете!

— Я стараюсь.

Она еще раз поцеловала Алекса, вылезла из машины и поспешила в пекарню.

Едва Джой вошла, Натали, подмигнув, сказала:

— Доброе утро! Смотрю, тот парень на крутой тачке опять тебя подвез. Ну что, славная у вас была ночка?

Джой покраснела.

— Да, мы отлично провели время.

— У тебя с ним серьезно?

Джой чуть помедлила с ответом, подумав, что в другой ситуации у них с Алексом могли бы сложиться серьезные отношения, но он скоро уедет, и новых встреч больше не будет, потому что он живет в Чикаго, а она — в Санта-Барбаре. Да и вообще, можно сказать, что они живут в разных мирах. Так что у их романа нет будущего.

— Нет, просто захотелось немного развлечься. Все равно он неместный и после Рождества улетит в Чикаго.

— Я тоже не прочь повеселиться с таким парнем, как этот. Повезло тебе.

— Знаю.

Увидев хозяйку пекарни, Джой окликнула ее:

— Привет, Бонни! Можно с тобой поговорить?

— Конечно.

— А я пока пойду замешивать тесто, — сказала Натали.

Джой направилась вслед за Бонни в ее кабинет.

— Чем могу помочь? — спросила начальница, глядя, как Джой опускается на стул, и сама присаживаясь.

— Понимаю, что я тут новенькая, но я бы хотела поработать сверхурочно, хотя бы несколько недель.

— Нужны деньги на праздники?

— Да, что-то вроде того. Мне показалось, что в бригаде, которая печет хлеб, не хватает одного работника. Это так?

— Но ты мне нужна на выпечке булочек и печенья, и знаешь об этом.

Джой кивнула.

— Знаю. А что, если после Рождества я буду приходить на четыре часа раньше, помогать печь хлеб, а после приступать к своим основным обязанностям?

— Ты говоришь о двенадцатичасовом рабочем дне. Это настоящая потовыжималка.

Джой выдавила улыбку.

— Понимаю. Думаю, сумею проработать в таком режиме несколько недель.

— Если ты этого хочешь, то, считай, договорились. Ты мне будешь помогать печь хлеб, пока я не найму еще одного работника.

Бонни встала со стула и пожала Джой руку, скрепляя этим устный договор, а затем с искренней заботой в голосе спросила:

— Надеюсь, ты не попала в беду?

— Нет, мне просто нужно кое-что уладить.

Бонни вздохнула.

— Ладно. Дай мне знать, если что-то изменится.

Джой с облегчением улыбнулась.

— Большое спасибо! Я очень признательна! А теперь мне пора идти работать.

Утро выдалось очень хлопотным, и к обеду Джой так устала, что ей хотелось лишь присесть хотя бы на полчасика и чего-нибудь перекусить. Но нужно было еще купить подарок для Алекса.

— Я отлучусь по одному делу, — сказала она Натали, снимая испачканный мукой фартук и бросая его в стирку. — Увидимся после обеда?

— Хочешь, я пойду с тобой?

Джой нерешительно улыбнулась.

— Спасибо, не нужно. Я скоро вернусь.

Выйдя из пекарни, она торопливо зашагала в сторону небольшого ломбарда, который заприметила несколько недель назад.

Когда она вошла, над дверью звякнул колокольчик. Джой оглядела стеклянные витрины, в которых были выложены драгоценности и музыкальные инструменты, и подумала, что это вовсе не захудалая лавчонка и тут могут дать за медальон хорошие деньги.

Стоящий за прилавком высокий, тощий мужчина в очках без оправы и в коричневом свитере поздоровался с Джой и спросил:

— Чем я могу быть вам полезен?

— Мне нужно заложить медальон с цепочкой.

Джой дрожащими руками вынула из сумочки бархатный мешочек.

Приемщик, бесстрастно взяв медальон, начал внимательно его изучать.

— Двести пятьдесят, — прозвучал его вердикт.

Джой понимала, что торговаться ради увеличения этой суммы нет смысла — ведь тогда и проценты, которые придется уплатить при выкупе, тоже будут больше. Конечно, медальон стоил гораздо дороже, но ведь ломбарду тоже надо иметь свою выгоду.

— Отлично! Благодарю вас!

После того как необходимые бумаги были заполнены, Джой со вздохом отдала медальон приемщику.

Тот предупредил:

— До двадцать седьмого декабря вы можете выкупить его за триста долларов.

— Но почему так скоро? В другом ломбарде мне дали срок в две недели для выкупа залога.

Приемщик поморщился и покачал головой.

— Извините, но мы не банк, и у нас немного клиентов. Если до двадцать седьмого не успеете собрать необходимую сумму, можете прийти, заплатить десять процентов и продлить срок для выкупа.

Это тоже не вариант — на продление срока денег у Джой тоже сейчас не было.

— У вас теперь есть номер моего телефона. Вы не могли бы позвонить, прежде чем соберетесь выкладывать медальон на продажу? Мне бы не хотелось, чтобы кто-то его купил.

— Ничего не буду обещать. Но вы мне кажетесь хорошим человеком, так что сделаю все, что смогу.

От этих слов у Джой немного отлегло на душе. У приемщика было доброе лицо — оставалось верить в его честность.