Ну разве она не милашка? - Сьюзен Элизабет Филлипс

— Резиденция Берна.

— Дайте трубку.

— Черта с два, — прошептала она.

— Мне нужно поговорить с Колином, — сказал женский голос.

Берн попытался перехватить трубку, явно ожидая от нее самого худшего. Ее так и подмывало отдать трубку, но ей нужно было поставить на своем, поэтому она повернулась к нему спиной.

— Мистер Берн сейчас работает. Что ему передать?

— Скажите, что это Мэдлин. — Женщина на другом конце даже не пыталась скрыть раздражение. — Уверена, что он захочет поговорить со мной.

— Мэдлин?

Она повернулась к Берну. Тот энергично потряс головой. Она снова уселась на диван и схватила тарелку с овсянкой, очень довольная собой.

— Простите, но у меня приказ не тревожить его.

— Уверяю, он не станет возражать.

— Я обязательно передам, что вы звонили.

— Боюсь, вы не поняли. Я Мэдлин Фарр.

Шугар Бет смутно припомнила имя нью-йоркской миллионерши и признанной светской львицы, после чего ее южный акцент сделался совсем уже невыносимым.

— Да неужели?! Боже, какая честь! Вот удивятся подруги, когда узнают, что я разговаривала с самой Мэдлин Фарр! Позвольте записать ваш номер.

Пока обозленная Мэдлин диктовала цифры, Шугар Бет сунула в рот очередную ложку овсянки, не позаботившись взяться за ручку.

— Готово, — сказала она, когда Мэдлин остановилась, переведя дыхание.

— Скажите Колину, чтобы позвонил мне до конца дня. Это очень важно.

— Обязательно, как только увижу, но он с прошлой недели почти не выходит из кабинета, бедняга! Работает с утра до вечера и не отвечает на звонки.

Она показала Колину отставленный большой палец, подчеркивая, что может говорить на его жаргоне в любое время, как только пожелает.

Уголок его губ дернулся.

— Уж постарайтесь, пожалуйста, — отрезала женщина.

— Обязательно. Приятно было поговорить с вами, мисс Фарр.

Повесив трубку, она торжествующе взглянула на Берна.

— Заметьте, я никуда ее не послала, хотя она явная стерва. Оставалась вежливой, почти подобострастной. В то же время не брала на себя никаких обязательств. На случай, если у вас не хватает ума сообразить, ужасно выгодно, когда такая грешница, как я, отвечает на звонки. Я лгу, а ваша совесть остается чиста.

Она поднялась с дивана.

— Так вот, насчет повышения…

Он невозмутимо продолжал пить кофе, не обращая внимания на ее тираду.

— Через десять дней я даю ужин, чтобы поблагодарить кое-кого из сотрудников университета, которые помогали мне с новой книгой. Прилетают мой агент и издатель. Будут и другие, всего человек тридцать. Позже я сообщу точнее, сколько именно. Номер фирмы, обслуживающей банкеты, в записной книжке. Подумайте, как лучше подготовиться. И вам, разумеется, придется подавать блюда. После этого мы обсудим, сколько вы стоите.

— Можете прозакладывать свой сладкий зад, так оно и будет, — кивнула Шугар Бет и, схватив тарелку с овсянкой, удалилась.

Колин прислушался к стуку смехотворно высоких каблуков в коридоре. Его писательское воображение могло быть благословением или проклятием, и сейчас его преследовала картина этих тесных черных слаксов, туго обхвативших попку, и маленькой бирюзовой бабочки, плясавшей между грудями. Следует как можно скорее связаться с компанией, поставляющей униформы.

Какая грустная ирония! Он приехал в Парриш двадцатидвухлетним юнцом, в самый разгар разгула гормонов, и потребовалось немало самообладания и сверхчеловеческое усилие воли, чтобы не слишком пристально глазеть на короткие юбки и упругие груди. Но Шугар Бет никогда его не привлекала. Почему же сейчас, став гораздо старше и бесконечно мудрее, он не может отрешиться от образа обнаженной и злющей Шугар Бет в его постели?

Он совершенно спятил. Болезненный опыт научил его не ввязываться в сложные отношения с женщинами. Куда спокойнее ограничиваться необременительными связями!

И все же иногда приходилось бороться с инстинктами, тянувшими его к ярким, необычным женщинам. Это как раз такой случай. Однако с возрастом он овладел искусством управлять слабостями и теперь не позволит им взять верх. Он унаследовал глупую романтичность от матери. Ребенком он слишком откровенно мечтал побеждать драконов и спасать принцесс, чем вызывал неистовый гнев отца. После нескольких порок Колин понял, что лучше держать свои истории в голове. Понадобился пятилетний неудачный брак с безнадежно неврастеничной американской поэтессой с черными словно смоль волосами, молочно-белой кожей и затравленными глазами, чтобы понять, как опасно выражать эту потаенную часть души где бы то ни было. Разве что только на бумаге. Он любил Лару отчаянно. Но во всем мире не хватило бы чувств, могущих удовлетворить ее потребность в любви. Девять лет назад дождливой новоорлеанской ночью она врезалась на машине в бетонную ограду, разом покончив с жизнью своей — и их нерожденного ребенка. Это было самое страшное время в его жизни, черный ад, поглотивший его более чем на два года. И он поклялся, что больше никогда не пройдет через нечто подобное.

И снова он засомневался в мудрости своего решения взять Шугар Бет в дом, но желание отомстить оказалось почти непреодолимым. Нужно не позволять ей отвлекать его. Отныне он направит всю свою энергию на дело всей его жизни. На новый роман.

С кухни донеслось журчание воды. Прошлой ночью он около часа составлял для нее список необходимых на сегодня заданий. К званому ужину он готовился почти месяц, так что сегодняшний приказ был чистой фикцией.

Колин улыбнулся и спросил свою совесть, следует ли ему стыдиться. Но романтический мальчишка, мечтавший когда-то убивать драконов и спасать принцесс, давно стал циником, так что совесть в данном случае промолчала.

Шугар Бет отшвырнула список Колина, не дойдя и до половины, и сосредоточилась на, основном. Как она и ожидала, морозилка была забита заиндевевшими запеканками, приношениями добрых жительниц Парриша, но остальная часть холодильника была так же пуста, как у нее дома. Он швырнул на диван гору одежды, предназначенной для химчистки, и письмо, адресованное нью-йоркскому литературному агентству, которое следовало отнести на почту. Нужно было зайти в книжный магазин и принести заказанные книги. Если она сделает все это, может, сумеет начать обыскивать дом.

Она допила кофе, поставила тарелку с овсянкой отмокать в раковину и схватила ключи от «лексуса». Не хватало еще тратить бензин на поездки по его поручениям!

Немного подумав, она бросила на стол ключи от «вольво» на случай, если возникнет срочная необходимость уехать. Кто скажет, что она непредусмотрительна?!

В «лексусе» пахло дорогим одеколоном и портфелем облигаций внутреннего займа, не облагаемых налогом. Она положила сумочку на сиденье. Внутри лежали конверт с оставленной Берном сотней долларов мелкими купюрами и записка с требованием отчета по каждому пенни. Подозрительный ублюдок.