Время для наград - Татьяна Алюшина

— А что такого? У меня растущий организм, его надо кормить и баловать!

— Да ты только что миску клубники слопал! — возмутилась Маша.

— Вот это и был перекус! — засмеялся Сашка.

— Дети, люди первый раз в доме, что они о вас подумают! — урезонивала, посмеиваясь, Антонина Кузьминична.

— Что мы нормальные дети, умные, потому что любим поесть! — выдвинул вариант Сашка.

Антон с Михаилом смеялись. Им нравилась Натальина семья: улыбчивая Антонина Кузьминична, заводная Вета, веселые и умные дети. Нравилось, как они, продолжая шутить, быстро и все вместе накрывают на стол.

И «перекус», как выразилась Антонина Кузьминична, превратился в богато и красиво сервированный стол всего за несколько минут.

Откуда-то появилось овощное рагу, рыбка домашнего засола и красивая пузатая бутылка с домашним сухим вином. «Это наша тетя делает, необыкновенно вкусно», — объяснила Вета. Разложенные на большом блюде порезанные овощи, ваза с фруктами, свечи в середине стола. Все быстро, весело, подначивая друг друга, смеясь.

Никто не испытывал неловкости, зажатости, и как-то сразу становилось очевидно, что это очень радушная семья и гости как снег на голову здесь частое явление, им рады и всегда накрывают замечательный стол из того, что есть в доме. Димка не слезал с Натальиных рук. Он прижимался к ней, тяжело вздыхал и говорил: «Ната», это было так уморительно, что служило еще одним поводом посмеяться.

— Соскучился? — спросила у него Наталья.

— Ната, де? — пояснил Димка, разведя в стороны ладошки и скривив удивленную мордашку.

— Это ты не у нее, а вон у дяди Антона спрашивай, — сказала Вета.

— Атон, де? — проделал он то же самое.

— Все, брат, я ее забрал, — ответил Антон.

— Ато-он, — попенял ему Димка.

— Все за стол, — пригласила Антонина Кузьминична хохочущую компанию.

К машине проводить их вышли Вета и дети. Антонина Кузьминична с Димкой выглядывали из окна лоджии, как будто они в Москву уезжали, а не в гостиницу, но это была традиция.

— У вас такой роман, что мы тетю теперь не увидим? — спросила Машка.

— Такой, — смеясь, ответил Антон, — но вы ее увидите.

— Издалека, — вставил Сашка, — она нам ручкой помашет!

— Дети, не приставайте к мужчине, — смеялась Вета. — Он может сбежать, в наши планы это не входит!

Антон взял у Натальи сумку, положил ее в багажник. Михаил все время посмеивался, ему очень нравилась эта семья и их шутки и как Наталья иногда смущалась. И опять он позавидовал, теперь уже такой семье.

— Наточка! — позвал кто-то.

Все обернулись.

— Динуля! — обрадовалась Ната и побежала навстречу подруге.

Они обнялись, расцеловались и снова обнялись.

Когда родители получили эту квартиру и семья переехала из коммуналки, первая, с кем познакомилась Ната, — это Дина.

Дина была ее ровесницей, и они сразу подружились.

Никакие подростковые дрязги, интриги, сплетни их не коснулись. Любые попытки со стороны сверстников разбить их дружбу только ее укрепляли. Они вместе давали отпор всем; бегали тайком от родителей на море, потому что не разрешали одним без взрослых; осваивали огромные парки, облазив там все деревья; воровали персики и шелковицу; сидя на сливе, смотрели кино в летнем кинотеатре ближайшего санатория; получали от родителей нагоняи; ныряли на диких пляжах со скал; и чего только не прошли в их прекрасное южнобережное детство!

Они дружили очень давно, глубоко, по-настоящему! Всегда поддерживая друг друга и помогая в самых разных ситуациях.

У Дины, как и у большинства их с Натальей ровесников, сложилась трудная, непростая жизнь, но она была оптимисткой, на все сваливающиеся на нее беды махала ручкой и говорила: «Ой, ну ладно, все живы, все здоровы, а с остальным справимся!»

Она работала старшей медсестрой реанимации, знала и умела побольше многих врачей и людей часто спасала без их помощи.

Замуж она не вышла, так сложилось.

У Дины была необыкновенная фигура: высокая пышная грудь, тонкая талия, крутые бедра, стройные красивые ноги. При росте метр семьдесят, да еще копна длинных вьющихся темных волос, яркие темно-синие глаза, обаятельная улыбка — это зрелище не для слабонервных!

Мужчины неизменно оборачивались, а женщины тихо ненавидели!

Хотя назвать ее красавицей было бы неверно.

— Ната, это просто свинство! Три дня как приехала, а мне даже не позвонила! — праведно возмущалась Дина.

— Извини, Диночка, так получилось.

— Извиню, если прямо сейчас где-нибудь сядем и поболтаем!

— Ната, может, ты нас познакомишь? — спросил Антон.

— Да, да, Дина, знакомься — это Антон, — представила его Наталья.

— Это я виноват, что она не звонила, я ее украл! — сказал Антон. — А это Михаил! — Он указал на Мишку.

— Михаил, — представился тот и поцеловал Дине руку.

— Очень приятно! Маша мне намекала, правда, Маша?

— Я не намекала, а сказала: «У нее роман», тетя Дина, ты забыла! — ответила Маша.

— Маша, — вмешалась Вета, — все уже поняли, что ты и деликатность ходите порознь, нечего это еще раз подчеркивать!

— Вот-вот, она вечно как что ляпнет! — подтвердил Сашка.

— Ната, — задушевным голосом заботливой сестры обратилась Вета. — Может, лучше останешься, все, что могли, дети уже сделали, чтобы опозорить семью?

— Ма-а-ма, — протянул, извиняясь, Сашка.

— Дина, составьте нам компанию, — предложил Антон.

— Давай, Дина, мы поболтаем, они свои мужские вопросы обсудят, поехали!

— Поехали, только маму предупрежу, я к ней в гости шла.

— Диночка, да вы поезжайте, а я ей сейчас позвоню и скажу, что ты с Натальей, — подала голос с лоджии Антонина Кузьминична.

Они устроились в премиленьком небольшом кафе на летней площадке, прямо возле моря. Михаил с Ринком и Натальей после домашнего перекуса даже думать о еде не могли, голодной была только Дина. Она стала отнекиваться от уговоров поужинать одной.

— Что я одна есть буду, а вы все на меня смотреть! Я стесняться буду, кокетничать, мизинчик отставлять, клевать как птичка, изображая нежную розу!

— Дина, мы не будем вас смущать, — смеясь, пообещал Михаил, — честное слово! Вы же с работы, вам надо поесть!

— Ну хорошо, но попить я тоже не откажусь! Наталья вдруг поняла, что Дина заинтересовала Михаила, и занервничала.

Антон тут же уловил ее настроение, наклонился к ней и спросил:

— Что случилось? Ты как-то напряглась.