Прости и спаси - Наталья Шагаева

Марк

В нашей квартире ничего не изменилось. Все та же мебель, обои, обстановка и даже запах тот же. Пахнет теплотой, уютом и Вероникой. Она снимает пальто, кроссовки и убегает в ванную, запирая дверь, а я так и стою на пороге, словно умалишенный, осматривая каждую деталь когда-то нашей квартиры. Даже запасные ключи висят на прежнем месте. Мои ключи, с брелоком в виде медной пули. Зачем-то беру ключи в руки и кручу пулю как раньше, сжимаю холодный металл и чувствую, как кружится голова, и в груди разрастается тупая, ноющая боль. Вроде, терпимо, и можно пережить эту боль, если стиснуть зубы, но она, сука, ноет и ноет, не отпуская. Мне бы просто сесть на диван в зале, и подождать Веронику, но ноги сами несут меня в кухню, где на столе стоит моя когда-то любимая чашка, а в ней вчерашний чай. В гостиной разложен диван, на котором валяется пушистый плед. Усмехаюсь, когда вижу ее белый бюстгальтер в кресле. Она до сих пор ңе избавилась от привычки раскидывать белье по дому. Раньше меня это возбуждало и одновременно злило, если неожиданно приходили гости и натыкались на ее белье. Боль нарастает уже сдавливая грудь в тиски и становится трудней дышать. В спальню боюсь заходить, там наша кровать… Возможно, она ее сменила, но я не хочу проверять.

Иду на кухню, распахиваю окно, впуская холодный воздух, прикуриваю сигарету и курю, смотря на двор. Чтобы скоротать время, начинаю предполагать, кто может преследовать Веронику и насколько все это серьезно. Это может быть кто угодно, начиная от того же Виталия, заканчивая мальчишкой из соседнего двора. Повернутый маньяк или человек, которому просто нечего делать, и он развлекает себя, играя в своеобразные игры. Осматриваю двор, уличңого облезлого кота, лакающего воду из холодной лужи, соседа сверху, который не может завести машину и матерится, бегая вокруг нее, возле палисадника две старушки что-то громко обсуждают, а на лавочке возле подъезда сидит худощавый парнишка в капюшоне, курит и что-то листает в телефоне. Пытаюсь найти удобную локацию для наблюдения за Вероникой — тут и спрятаться негде, если только в машине на стоянке. А кто сказал, что преследователь прячется?

Докуриваю сигарету, закрываю окно, скидываю куртку и вешаю ее на спинку стула. Ставлю чайник, в наглую заглядываю в холодильник, но кроме сыра, меда, фруктов и йогуртов ничего не нахожу. Чем ты питаешься, Ника? Завариваю чай и наливаю нам горячий напиток, не знаю, зачем это делаю, но руки тянутся к забытым вещам, хочется выпить чаю из своей чашки. Вынимаю мед и добавляю нам по ложечке в чай. Сажусь за стол, продолжая изучать двор. Сосед до сих пор возится с машиной, к старушкам присоединился Александр Павлович, наш сосед сверху, а парня на лавочке нет. Прохожусь взглядом по машинам на парковке — изучаю номера и отмечаю, что одна из них — со столичными номерами. Вынимаю телефон, сначала набираю номер своего человека, чтобы установить в подъезде камеру, а потом передумываю. Мы можем спугнуть преследователя, а я хочу не напугать эту мразь, а именно поймать, немного побеседовать, чтобы раз и навсегда запомнил, что нельзя так обращаться с женщинами. Если за ней следят, то мой визит скорее всего разозлит ублюдка, а я так понимаю, он осведомлен о нашем разводе. Бывшие супруги часто общаются, а некоторые даже сходятся заново. Это даже неплохо, если мы выведем преследователя на эмоции и заставим его действовать.

— Посмотри на машины на стоянке, и скажи, какие стоят здесь постоянно, а какие ты видишь впервые, — говорю Нике не оборачиваясь, слыша, как она проходит в кухню. Она медлит, я даже слышу, как ее дыхание учащается, а потом замирает. Тихие нерешительные шаги, Ника становится вплотную к подоконнику, изучая автомобили, а я непроизвольно вдыхаю запах ее геля для душа, и закрываю глаза. Клубника и гранат — она неизменна в привычках и вкусах. Такая сладкая, свежая, теплая девочка. В домашних бежевых штанишках, белых носочках, бежевой широкой кофточке, со звездочками и влажными волосами. Она похожа на маленькую девочку. Мою девочку, в которую я когда-то влюбился, и от этого понимания мне хочется выть и все крушить, трясти ее и требовать ответа — почему она так поступила?! Чего, бл*дь, ей не хватало?! Ведь могла же попросить, я бы наизнанку вывернулся, но дал ей все, лишь бы моя жена была счастлива.