Жена штандартенфюрера - Элли Мидвуд

Мы настолько увлеклись друг другом, что совершенно забыли о Гансе на переднем сиденье, который, как оказалось секундой позже, так заинтересовался происходящим позади него, что не заметил приближающуюся на перекрёстке машину. Визг тормозов и резкая остановка чуть не бросила нас обоих на пол, но к счастью, я только ударилась затылком о переднее сиденье.

— Ганс, идиот ты несчастный! — Сразу же закричал Генрих. — Ты какого черта делаешь?! Убить меня хочешь ещё до брачной ночи?

— Прошу прощения, герр штандартенфюрер! Та машина как из воздуха возникла!

— Если бы ты следил за дорогой, ты бы её увидел, недоумок!

— Я ещё раз прошу прощения, герр штандартенфюрер. Это совершенно моя вина.

Я была достаточно пьяна, чтобы найти ситуацию смешной и едва подавила смешок, но затем заметила лицо Генриха.

— Вот черт. — Я проследовала за его взглядом и увидела очень высокого и крепко сложенного мужчину, выходящего из машины, в которую мы чуть не врезались. — Ганс, вот теперь у тебя действительно большие неприятности. Ты хоть знаешь, в чью машину ты чуть не влетел? Группенфюрера Кальтенбруннера, лидера австрийских СС.

Мужчина тем временем вынул портсигар, неспешно зажег сигарету и так же не спеша направился к нашей машине. Ганс немедленно выскочил на улицу, салютовал незнакомцу по-военному, пусть на том и был обычный двубортный костюм. Генрих постарался на скорую руку привести форму в порядок и тоже поспешил выйти из машины.

— Герр группенфюрер! — Генрих салютовал ему, следуя примеру Ганса, на что тот только кивнул. — Штандартенфюрер Фридманн, мы встречались на партийном собрании несколько месяцев назад.

— Да, да, я припоминаю. — Группенфюрер выпустил облачко дыма и протянул руку Генриху. Теперь, когда они стояли друг напротив друга, я не могла не заметить, что даже рядом с моим мужем, который был отнюдь не маленького роста и явно не слабого телосложения, тот другой казался просто великаном. — Штандартенфюрер, вы что, не можете найти себе водителя, который может хоть немного водить?

— Позвольте мне принести мои извинения за этого болвана, герр группенфюрер. Он, по правде говоря, очень хороший водитель… когда следит за дорогой.

Генрих ещё раз нехорошо глянул на Ганса, и бедный парень опустил голову ещё ниже, как побитый пёс. Я придвинулась ближе к окну, чтобы получше видеть, что происходит.

— А с кителем у вас что случилось, штандартенфюрер?

— Ничего, герр группенфюрер. То есть… у меня сегодня свадьба и… это моей жены рук дело.

— Свадьба? Поздравляю! — Группенфюрер улыбнулся и снова пожал Генриху руку. — Так где же сама фрау Фридманн?

Генрих не сдержал улыбки, подошёл к моей двери, открыл её и подал мне руку. Я быстро расправила платье и вышла из машины, наконец встретив незнакомца лицом к лицу. Он совсем не был похож на идеального, «постерного» арийца, какими их предпочитало изображать министерство пропаганды, со светлыми волосами и голубыми глазами. Он же, напротив, был почти смуглым, кареглазым и темноволосым, с едва заметной щетиной и несколькими глубокими шрамами, пересекавшими левую сторону его лица. Всё это в совокупности представляло собой почти что устрашающую картину, только вот мне он почему-то показался каким-то по-дикому красивым, как горный волк с изодранной мордой. Такие бывают добрые, только когда сытые, но вот пересекутся ваши пути с хищником на охоте — в миг горло перегрызет и глазом не моргнёт.

— Вот она, герр группенфюрер. Разрешите представить, Аннализа Фридманн, моя жена. Аннализа, познакомься с группенфюрером СС доктором Кальтенбруннером.

— Приятно познакомиться, герр группенфюрер.

Я протянула ему руку, и она почти утонула в его огромной ладони. Но он пожал её очень осторожно и даже слегка склонил голову, ухмыляясь одним уголком рта.

— Честь имею, фрау Фридманн. Примите мои поздравления.

— Благодарю вас.

— Я чуть жизнью не расплатился за то, что вам не терпелось сделать первенца, так что уж придётся вам назвать его в честь меня.

Я сразу же залилась румянцем от его слов, но и улыбки сдержать не смогла.

— Полагаю, это меньшее, чем мы можем искупить свою вину, герр группенфюрер.

— Я тоже так думаю. — Он снова ухмыльнулся, снова подал Генриху руку, уже прощаясь, и опять едва заметно мне поклонился. — Фрау Фридманн, доброй ночи.

— Доброй ночи.

Уже сев в машину, он опустил окно и крикнул Генриху, заводя мотор:

— Постарайтесь больше ни в кого не врезаться сегодня, прошу вас!

Как только мы вернулись в свою машину, я сразу же спросила Генриха:

— Кто это был такой?

— Как тебе сказать? Если тебя интересует его профессия, то он — адвокат, потому-то он и «доктор» Кальтенбруннер. Когда он впервые вступил в партию, он помогал австрийским СС с юридическими вопросами, а затем его быстро стали продвигать по карьерной лестнице потому что… потому что он — первоклассный гестаповец, вот почему. Такой первоклассный, что уже генерал, а ему всего тридцать шесть.

— У нас будут неприятности?

— Да нет. Мы с ним по работе почти не пересекаемся; его основная сфера влияния — Австрия, и поэтому он большую часть времени проводит в Вене, а не в Берлине. Ганс, вот у кого неприятности.

Ганс, услышав своё имя, ещё больше выпрямился на своём месте, теперь боясь оторвать взгляд от дороги.

Когда мы наконец остановились у нашего нового дома, подаренного нам на свадьбу партией, я изумилась его размеру. Это был огромный двухэтажный особняк с чердаком и красивой, широкой верандой. Партия, похоже, не скупилась на подарки своим верным слугам. Генрих открыл переднюю дверь своим ключом и впустил меня внутрь. Внутри дом был обставлен с большим вкусом, и похоже было, что бывшие владельцы, кто бы они ни были, не жалели никаких денег на обстановку.

— Еды на кухне пока, к сожалению, нет, но Ганс отвезёт тебя завтра за какими нужно покупками. Но зато есть несколько бутылок шампанского, благодаря рейхсфюреру Гиммлеру, корзина с фруктами и очень удобная кровать наверху. — Я рассмеялась, когда Генрих подхватил меня на руки, быстро взбежал по ступеням и отнес меня прямиком к огромной кровати.

— Фрау Фридманн, я полагаю, у нас оставалось крайне важное и незаконченное дело, когда нас так грубо прервали. Насколько я помню, я обещал избавить тебя от этого платья.

Генрих развернул меня к себе спиной, чтобы расстегнуть его, но на нем было больше пятидесяти пуговиц, а он то ли был пьян, то от попросту не хотел возиться, а поэтому взял и после третьей крохотной пуговки рванул кружевную материю до самой моей поясницы. Я тут же повернулась к нему лицом от неожиданности, а он ухмыльнулся мне своими черными глазами, бесстыдно протянул руки к вороту и стащил платье вниз, небрежно уронив его на пол. А мне было уже совсем не страшно, и я уже с него начала так же бесстыдно стаскивать одежду, сначала китель, затем рубашку, пока он с интересом за мной наблюдал, а потом вдруг шагнул неожиданно близко и повалил меня на кровать, придавливая сверху весом своего тела. Это было каким-то совсем новым ощущением, радость от того, что тебя вот таким образом лишили разом всего воздуха, а он вдруг стал совсем ненужным. Только этот человек очень нужен, тот, что весь этот воздух забрал. На мне все ещё было свадебное шелковое бельё, но он и его с меня вскоре стянул, уже совсем неприличным жестом отодвинул мою ногу в сторону и лёг сверху, даже не расстегнув ремня.