Вес твоих аргументов - Марина Комарова

Лебедев ничего не сказал. Только смотрел внимательно-внимательно, словно ждал продолжения. Хотя на дне серебристо-серых глаз, кажется, мелькнуло удивление. Значит, можно уходить. Пока не остановил. А то… уходить может и не захотеться.

Я оказалась возле двери очень быстро. Кажется, в первый раз за долгое время не зная, стоит ли выходить сейчас или помедлить ещё минутку, непонятно на что надеясь.

Секунды замерли, воздух показался вязким и душным. Смешно и горько. Что за глупости?

– Ксюша…

Даже не появилось ни единой разумной мысли, когда меня быстро развернули и прижали к двери. А потом губы Лебедева накрыли мои. Властно, спокойно и на удивление нежно. К щекам хлынул жар, вдохнуть удалось с трудом. Зародившаяся внутри злость начала стихать. Хотя, какой «начала»? Неожиданность смела её полностью.

Лебедев выпивал дыхание, ласкал мои губы и язык, не давал отшатнуться. Спустя миг, болезненно долгий и страшный, словно голодная беспросветная бездна, я положила руки на его плечи и ответила. Без всякой задней мысли. Просто кощунственно стоять столбом и делать вид, что всё равно, когда тебя так целуют.

Что-то менялось, становилось совсем не так, как надо. Сделалось так горячо, словно солнце вышло из-за туч и залило своим жаром всю комнату. Или это огонь бежит от пальцев Лебедева, поглаживающих скулы и шею. Еще немного – и возьмёт лицо в ладони. И стану я совсем потерянной и беспомощной, потому что посмотрят глаза в глаза – и ни сбежать, ни скрыться.

Но меня помиловали.

– Я сейчас уезжаю, – шепнул Лебедев прямо в мои исцелованные губы. – Срочно вызывают назад, в Пермь. Приди в себя и подумай. Мои вопросы и предложения в силе. И Кунгур тоже будет.

Я не сразу сообразила, что в карман платья что-то опустили. А потом меня очень легко оттолкнули.

– Иди, девочка.

Вот так. Просто иди.

Но сейчас это самый лучший вариант, и я не заставила себя долго упрашивать. Не стоит зевать, пока хищник отвлекся. Хотя, какой отвлёкся… Он отпустил сам. Дал возможность сделать вдох.

И закрывшаяся за спиной дверь только подтвердила это. Глеб больше ничего не сказал. Только смотрел, и от этого взгляда подкашивались ноги. Я только чудом вышла, напоследок пожелав удачной поездки.

На первую лекцию почти не опоздала. В этот раз лектор попался весьма занудный, да и особо нового ничего узнать не удалось. В обед я пересеклась с Анастасией Сергеевной, та упорно пыталась затащить меня в буфет.

– Ты куда вчера делась? – спросила она, прищурившись. – Я вчера заходила, но ты не открыла, так и простояла нежданная.

– А что-то серьёзное? – насторожилась я. – Просто уснула сразу, больно вымоталась.

Первый вопрос проигнорировала принципиально. И, придав себе обеспокоенно-растерянный вид, перевела тему. Врать не хотелось, а рассказывать правду – дудки. Это моё личное дело, в чьей постели я… в смысле, на чьём диване и с кем из коллег общалась ночь напролёт.

– Да нет, слава богу, – отмахнулась она. – Хотела уточнить, всё ли в порядке. А то у тебя вид был – краше в гроб кладут.

Тут же вспомнились слова Лебедева. Кажется, я и правда себе в зеркале кажусь лучше, чем есть на самом деле. Да уж, надо меньше нервничать. А то если так пойдёт дальше, то на каждом шагу начнут приставать с дурацкими вопросами. И это никуда не годится. Учитывая, что впереди рабочая неделя, идиот Загорулин, разборки с «Фемидой», спешный поиск подработки и Никитка…

День прошел немного сумбурно, но в целом нормально. Предпоследняя лекция про нюансы ведения дел между Россией и Украиной оказалась потрясающе интересной. Во всяком случае, мне, знающей родное законодательство и теперь изучающей российское, очень помогло. Осветили некоторые аспекты, на которые я, безусловно, обратила бы внимание, но так же гораздо быстрее и удобнее, чем разбираться самой!

К концу семинара красно-белый автобус «Кимо» развёз всех сотрудников по домам. Анастасия Сергеевна была неразговорчивой и уставшей, но стоило позвонить внучке, как главбух словно помолодела и курлыкала счастливой бабушкой, позабыв обо всем на свете. И даже когда я выходила, только улыбнулась и помахала рукой.

Странным образом, настроение хорошее. Возможно, когда находишься среди довольных жизнью людей, то и сама понимаешь, что можешь радоваться?

Стоило только войти домой, как запиликал мобильник. Я включила свет и, достав из кармана телефон, хмыкнула. Боже, какие люди.

– Однако, здравствуйте, – поприветствовала я, проходя в комнату, чтобы открыть балкон.

Духота в доме царит знатная. Дверь со скрипом поддалась, и тут же внутрь хлынул свежий вечерний воздух.

– И вам не хворать! – весело отозвалась Дианка, и тут же чем-то хрустнула. – Упс. Бусечка имей совесть!

Тут же донесся возмущённый мяв. Кошка Бусинда знает, что в доме все обязаны ей. При этом обязаны всем и сразу. Если бы не она, то, скажите на милость, как бы эти глупые люди могли поклоняться великому кошачьему богу, не имея дома проводницу его милости?

– Знаешь, – задумчиво сказала я, глядя на печальный алоэ, который не мешало бы полить, – последнее время если мне звонят из дома, то обязательно ругаются с котами.

– Да неужто? – притворно удивилась Дианка. – Сара Абрамовна таки не может хоть на чуть-чуть заткнуть своего обожаемого бандита?

– Знаешь, твоя попытка имитации одесского говора ужасна, – я зажала телефон между ухом и плечом, чтобы взять бутылку с отстоянной водой и полить цветок. Эх, всё равно сейчас не до переодевания.

– Да нет, – ни капли не смутилась подруга, – просто ты у нас зануда. А Бусечка – богиня.

Я рассмеялась. Ладно, Бусечка действительно богиня. Тут даже не поспоришь. И вообще разговор складывается весьма неплохо. С Дианкой всегда легко. Словно снимаются боль и тяжесть. После того как подруга укатила к бабуле на побережье, прекратив страдания по бросившему её парню, она сумела перемениться. Из мрачного циника стала… э… энергичным циником! С лёгким флёром безрассудства.

«Мужики никуда не денутся, – говорила Дианка. – Но уж точно не надо рыдать, если мироздание не отсыпало их тебе. Возможно, оно так пытается уберечь твою нервную систему и шашлык в холодильнике».

Она, конечно, лукавила. Но после расставания куда лучше слышать такое, чем стенания о том, что всё мужики гады и «Да как он мог!»

– Ты там вообще как?

– Э-э-э… – многозначительно протянула я, понимая, что… что это вам не главбух «Адаманта», тут не отмажешься.

Ёлки. Дианка – тот человек, от которого нет секретов. Вообще и в принципе. Та, кто поддержит в любую минуту. Не факт, что не вынесет при этом мозг, но поддержит. А уж имея за спиной бабулю и Бусечку, чувствует себя и вовсе до неприличия уверенно.

А ещё грозится приехать в Пермь. И не сказать, что я против. Потому что свои люди всегда должны быть рядом. Оно и землю трясти от северного до южного полюса куда интереснее, когда ты не один!