Техасская звезда - Элейн Барбьери

Кэл помрачнел.

– Да, Бак Стар – мой отец.

Пруденс бросила на него удивленный взгляд.

– Тогда почему… – начала было она, однако Кэл не дал ей договорить.

– Мы с отцом не сходимся во взглядах на жизнь, – быстро сказал он таким тоном, что у Пруденс отпала всякая охота продолжать расспросы.

Чувствуя, как судорога снова свела икры ее ног, Пруденс невольно поморщилась.

– Раз вы росли в этих краях, – заявила она, – значит, вам известны места, где вероятнее всего может сейчас находиться мой скот.

– Да, конечно, у меня есть некоторые предположения, – согласился Кэл.

– В таком случае давайте поедем прямо туда, не тратя попусту силы и время.

– Послушайте, – вспылил Кэл, – если вам хочется вернуться домой, так и скажите…

– Нет, я не собираюсь возвращаться. Кэл немного успокоился.

– Ну хорошо, в таком случае мы сейчас отправимся к другому водопою, расположенному неподалеку отсюда. Там больше места, и я думаю, что мы обнаружим на берегу этого водоема немало скота. Надеюсь, что тогда я смогу наконец оценить ущерб, нанесенный ворами поголовью вашего стада.

– Значит, это не слишком далеко? – спросила Пруденс, пытаясь подбодрить себя. – Вон за тем холмом?

– Нет, немного дальше. Не беспокойтесь, у нас еще уйма времени. Мы успеем все сделать и вернуться домой до захода солнца.

– До захода… – растерянно пробормотала Пруденс и, с надеждой взглянув на сына, сказала: – Если ты устал, Джереми, мы можем перенести это на другой день.

– Нет, мама, я прекрасно себя чувствую, – заверил ее мальчик, вытирая руки салфеткой. – Я просто в восторге от этой поездки! Кэл показал мне, как выглядит клеймо нашего ранчо. Теперь я могу распознать скот, который принадлежит нам. А еще Кэл обещал научить меня клеймить телят раскаленным железом.

Пруденс опечалилась. Кэл и Джереми, похоже, успели пообщаться, пока она с горем пополам готовила им бутерброды и раскладывала еду на скатерти, расстеленной на траве.

– Ты меня слушаешь, мама?

Подавив тяжелый вздох, она подняла глаза на сына.

– Я рада, что тебе понравилась эта поездка, дорогой.

– Если мы хотим вернуться домой до наступления темноты, нам пора трогаться в путь, – сказал Кэл, и Пруденс едва не застонала от досады.

Собрав все свое мужество, она поднялась на ноги.

– С тобой все в порядке, мама? – озабоченно спросил Джереми, заметив гримасу боли на ее лице.

– Да, милый, я отлично себя чувствую.

– Помоги маме донести до лошади корзинку, Джереми, – сказал Кэл.

– Не надо, в этом нет никакой необходимости, – отрезала Пруденс.

Подойдя к своей лошади, она надолго задумалась, решая, как лучше подняться в седло. Однако Кэл опередил ее. Незаметно приблизившись сзади, он схватил ее за талию и без видимых усилий посадил верхом на лошадь, а потом ловко вскочил на своего жеребца. Пруденс с завистью наблюдала за ним. Внезапно он обернулся, и их взгляды встретились. У Пруденс перехватило дыхание, по ее спине побежали мурашки. Но ей не хотелось докапываться до причин такой странной реакции.

Кэл пришпорил коня, и маленький отряд тронулся в путь.

Остановившись вместе со своими спутниками на вершине холма, Кэл окинул взглядом залитую солнцем долину реки. По ее берегу, у самой воды, брело огромное стадо. Кэл вздохнул с облегчением.

– О Боже, сколько коров! – ахнул Джереми. – И все они наши, да, Кэл?

– Поскольку они находятся на территории «Скалистого Запада», то, по всей видимости, принадлежат вам. Однако не мешало бы проверить их клейма, – сказал Кэл.

– Я глазам своим не верю, – продолжал изумляться мальчик. – Мама, взгляни, все эти коровы – наши!

Вдова кивнула с безучастным видом, и у Кэла сжалось сердце. Она неловко сидела в седле, напоминая хворую черную ворону с взъерошенным оперением. Судя по ее позе, на ней не было живого места, но Пруденс не желала признаваться в том, что плохо себя чувствует. Кэл еще во время первого привала вернулся назад и нашел шляпу, которая слетела с ее головы, однако этот нелепый головной убор не спасал ее от нещадного техасского солнца. Кэл уже несколько раз предлагал вдове прервать объезд и вернуться домой, но она требовала, чтобы они довели дело до конца. Пытаясь избавиться от чувства острой жалости к ней, Кэл убеждал себя, что Пруденс сама во всем виновата. Нельзя же быть такой упрямой! Однако, несмотря на это, каждый раз при взгляде на нее ему становилось не по себе.

– Кэл, давайте спустимся и посмотрим, чье клеймо стоит на этих животных, – предложил раскрасневшийся от возбуждения Джереми.

– Поезжай вперед, – сказал Кэл, – ты же теперь знаешь, где обычно ставятся клейма. А я спущусь через пару минут.

– Я не хочу, чтобы он ехал один. Это опасно, – тоном, не терпящим возражений, заявила вдова. – А вдруг коровы испугаются и в стаде начнется паника? Такая лавина сметет все на своем пути.

– Вряд ли что-нибудь подобное может произойти сейчас. Не волнуйтесь, все будет хорошо, – попытался успокоить ее Кэл.

– Так я могу ехать, мама? – с надеждой спросил Джереми.

– Нет.

Кэл бросил на нее хмурый взгляд.

– Но мальчик никогда не станет настоящим мужчиной, если вы будете запрещать…

– Джереми – мой сын, и я отвечаю за него, – отрезала Пруденс.

– Хорошо, пусть будет по-вашему.

Пришпорив коня, Кэл понесся вниз по склону. Отсылая мальчика на берег к стаду, он хотел на несколько минут остаться с глазу на глаз с Пруденс, чтобы поговорить о ее самочувствии. В отсутствие Джереми ему было бы легче убедить ее не тратить зря силы и вернуться назад. Однако теперь из-за упрямого характера Пруденс Кэл потерял возможность спокойно обсудить с ней эту проблему.

Услышав, что его догоняет Джереми, Кэл попридержал своего жеребца. Вскоре мальчик поравнялся с ним.

– Не обижайтесь на маму, – сказал он. – Она думает, что я еще маленький и за мной надо хорошенько присматривать. Она не знает, что я уже почти совсем взрослый человек.

Слова Джереми удивили Кэла, но он не подал виду.

– Вообще-то в данном случае твоя мама была права, – мягко сказал он. – Ей не безразлична твоя судьба, и поэтому она не хочет, чтобы ты подвергал себя опасности.

– Может быть… – задумчиво промолвил мальчик. – Но мне очень хочется скорее повзрослеть. Когда я стану таким, как вы, я буду заботиться о ней, и тогда она наконец-то перестанет считать меня слабым и несмышленым.

Воспоминания о детстве накатили на Кэла. Он много раз видел слезы на глазах матери после выяснения отношений с Баком. И каждый раз Кэл давал себе слово, что будет защищать маму, когда вырастет, и не позволит никому расстраивать ее.