Княжна для викинга - Анна Лакманова

– Мы, и взаправду, рискуем…Каждый последующий рассвет может обернуться для нас потерей добычи и новыми схватками…– поддержал глава Полоцка, князь Ярополк.

– Тихо, тихо, – Гостомысл потряс ладонями, призывая князей успокоиться. Пока утомленное воинство дремало под звездами, командование вело оживленные споры о дальнейшей судьбе похода. Гостомысл умышленно устроил собрание в поздний час. Он не желал, чтобы рядовые слышали распри вождей. – Если все вы позабыли, то я напомню. Мы не уйдем, пока не получим от греков более, чем добычу. Соглашение, обеспечивающее нам всякого рода благоприятствия…

– А если греки не заключат с нами мира? – сдвинул брови владыка Ростова.

– Заключат, брат. Куда же они денутся, – усмехнулся Гостомысл. Его уверенный взгляд вселял решительность и в окружающих. – А посему, дабы это произошло скорее, мы должны продолжать приступ Царьграда.

– Мы уже третью седмицу делаем подкопы и воздвигаем насыпи к стенам, – напомнил Изяслав. Он слыл осторожным и расчетливым правителем. Изборск был не самым большим городом, но зато одним из самых успешных.

– Все верно, нам следует продолжать и подкопы, и насыпи, – подтвердил Гостомысл, понимающий, что должен найти как можно больше общего в тех, кто разрознен. И начинать следует со слов и рассуждений. Соглашаясь, а не опровергая.

– Ты можешь продолжать, а мы уходим! – рявкнул Валдас Изок, коего волновала сиюминутная выгода, и которую он уже получил. Дальнейшее его не беспокоило.

– Ну, разумеется, ты можешь идти…– Гостомысл никогда на людях не расставался со своим степенством. Хотя на самом деле каждый миг ощущал себя как на раскаленной печи, готовой вот-вот рвануть. Между князьями не водилось согласия. И он, конечно, не был над ними главным. Он являлся теперь лишь отцом похода, которого никто не слушался, если не имелось веских причин. – Твои люди разорили множество монастырей и церквей. Их котомки трещат от количества золотых чаш и прочей ценной утвари. Ты получил, что хотел. А мы все останемся, дабы завершить начатое. Добиться мирного соглашения на наших условиях…

– Пока мы изображаем бурную осаду и ждем переговоров, идет и время, – подчеркнул практичный Ярополк, защитник Полоцка. – В город может вернуться греческая армия. И заявляю – я также отплываю со своими людьми.

– Ты тоже можешь отплывать. Однако я советую тебе задержаться, друг мой, – напоказ прощаясь и с этим князем, Гостомысл на самом деле осознавал, что если хоть один его соратник свернет шалаши, то под ударом окажется все начинание. Грек увидит, что враг снимается с позиций и уже не будет так щедр при заключении мира. – Не сегодня-завтра нам пришлют переговорщика, который будет умолять нас о мире…На наших условиях, вестимо…

– Мы сами должны отправить переговорщика в том случае! – осенился мыслью хозяин Белоозера.

– Мы не будем никого отправлять. Греки сами придут к нам и сами попросят о мире, – невозмутимо повторил Гостомысл. – Наша задача напугать их очень сильно. Пусть слагают легенды о нашей свирепости…И пусть не сомневаются в том, что города им не отстоять.

– На кой ляд нам их город?! – проснулся дремавший до сего момента князь Ладоги. – Если мы его разрушим, то с кем будем торговать и к кому наниматься пойдут наши люди?!

– Мы не будем его рушить, – подсказал Изяслав очнувшемуся владыке Ладоги. – Только создадим видимость опасности…

– А буде греки вообще не напугаются нас?! – протестовал Валдас Изок.

Споры разгорелись с новой силой и вились в основном вокруг одной и той же темы. Кто-то предлагал поскорее убраться, удовольствовавшись лишь добычей. Кто-то настаивал на выгодном мирном соглашении, но таких было меньше. В разгар очередной словесной перепалки к уже порядком растревоженному Гостомыслу подошел Бойко и, склонившись, что-то прошептал тому на ухо.

– Князья…– Гостомысл несколько раз хлопнул в ладоши, дабы привлечь внимание к своей речи. – Всех вас беспокоит то, о чем сейчас думает наш враг. И мы немедленно узнаем его мысли. Но прошу вас, проявите терпение. Мы не должны предстать пред нашим нежданным гостем разрозненной шайкой разбойников…

В ночной мгле вырисовались неясные силуэты. Двое дружинников вели под руки нарядно одетого мужчину. Он не пытался вырваться, не кричал и, возможно, шел бы самостоятельно, если б ему позволили.

– Синьор Флавио – знатный человек, купец и советник дожа Венеции…– представил гостя Бойко.

Участники совета принялись перешептываться, поглядывая на пришельца и оценивая его богатый наряд.

– Я помню о Венеции лишь то, что там варят соль! – с самодовольным и одновременно возмущенным видом сообщил Валдас Изок. – Зачем нам нужен на нашем совете этот чужак!

– Прошу, – не обращая внимания на ворчание своих собратьев по оружию, Гостомысл жестом указал на свободное место возле костра, приглашая гостя принять участие в беседе. Расторопный слуга тут же положил на землю кусок шкуры, на которую затем усадили венецианца. – Не бойтесь нас, Синьор Флавио…– продолжил Гостомысл на языке гостя, чем немало подивил присутствующих. Никто из них не говорил на венецианском наречии. – Итак…Вы действительно советник дожа?

– Иногда помогаю ему в вопросах торговли…– уклонился от прямого ответа гость, опасливо оглядываясь по сторонам.

– Как же получилось так, что вы оказались захвачены, Синьор Флавио? – продолжал Гостомысл допрос, пока остальные с любопытством разглядывали новое лицо.

– Я тайно покинул город, хотел вернуться в Венецию…– ответил гость. Он пытался казаться солидным и важным, но было видно, что его пугает то положение, в котором он очутился.

– На чем? На жар-птице? – пошутил Гостомысл.

– Я не ожидал, что мои корабли уже захвачены…– на самом деле Синьор Флавио опасался этого, но надеялся, что тем не менее его суда, груженные товаром, каким-то образом уцелели. Поскольку потерять за раз столько ценностей для него было сравнимо лишь с потерей головы.

– Они захвачены, – рявкнул Валдас Изок, которому не понравилось упоминание о кораблях, у которых нашелся хозяин. Невзирая на то, что предводитель литвинов не понимал слов гостя, он сразу смекнул, о чем речь, поскольку тот жестикулировал и несколько раз указал в сторону моря, где качались на волнах суда.

– Разделите с нами вечернее винопитие, Синьор Флавио…– предложил Гостомысл, попутно приказывая слуге подать гостю чашу.

Вино, взятое в монастырях Византии, было ароматным и крепким. Никто из присутствующих не считал нужным разбавлять его водой так, как полагалась. В какой-то мере именно это обстоятельство помогло развязать язык сконфуженного гостя. И уже вскоре он разговаривал с Гостомыслом много свободнее.

– Вчера на проповеди патриарх Фотий сказал, что город окружен варварами…– вспоминал гость, делая очередной глоток напитка, помогающего ему преодолеть страхи. – Однако я представлял варваров иначе…

– Для нас нет ничего оскорбительного в слове «варвар», Синьор Флавио…Так греки называют тех, с кем не могут договориться, кто сильнее их и кого они опасаются…Для нас же это слово означает отвагу, – Гостомысл вел речь от лица всех присутствующих. Он умышленно говорил на венецианском языке, поскольку остальные не знали последнего. А значит, не могли влезть в беседу и, уж тем более, контролировать ее. Видя, как нетерпеливы его соратники, Гостомысл решил попросту не дать им возможности проявить себя взбалмошными и неуправляемыми. – Синьор Флавио, вы видите опустошенные и обезлюдевшие земли окрест вас. Это сделали наши руки. Но не мы ответственны за это беду.