Снова любить - Бертрис Смолл

— А мне ничего не надо делать, только шагать в гордом одиночестве? — спросил он.

— О нет! — продолжила Кейлин. — Ты будешь разбрасывать кунжутные лепешки, орехи и другие сладости. Когда мы прибудем в твой дом, я украшу дверные проемы цветной шерстью, а саму дверь намажу драгоценными маслами. Затем ты поднимешь меня и перенесешь через порог. Считается плохой приметой, если невеста поскользнется, входя в новый дом.

— Я не позволю тебе поскользнуться, — пообещал он и, подняв голову, поцеловал ее в губы, — Это все?

— Нет, — сказала Кейлин с легкой улыбкой. — Есть еще кое-что. Когда ты внесешь меня в дом, я должна повторить те же слова, которые говорила на брачной церемонии. Затем дверь закроют люди снаружи.

— И мы наконец останемся одни! — воскликнул Вульф Айронфист.

— Нет, — ответила Кейлин посмеиваясь. — Мы, конечно, пригласим к себе гостей. Ты опустишь меня на ноги и предложишь мне огонь и воду как символ жизни, которую мы должны разделить, и как символ моего долга в нашем доме. В очаге уже будут дрова и лучина для растопки, которые я зажгу от свадебного факела. Затем я брошу факел нашим гостям. Считается удачей получить свадебный факел.

— Тогда наши гости разойдутся по домам и мы наконец останемся одни, — нетерпеливо перебил он. — Я прав, Кейлин Друзас?

Она засмеялась:

— Нет.

— Нет? — повторил он шутливо-обиженным тоном.

— Сначала я должна прочитать молитву, — сказала она.

— Длинную молитву? — Он притворился огорченным.

— Не слишком длинную, — ответила она, — и после этого сваха поведет меня к нашему брачному ложу, которое установят в центре атрия в первую брачную ночь. Оно всегда будет оставаться там как символ нашего союза.

— Для невесты с женихом это очень длинный день, — покачал он головой.

— А как саксонцы празднуют свои свадьбы? — спросила она.

— Мужчина покупает свою жену, — ответил Вульф Айронфист. — Конечно, он обычно старается сначала определить, как настроена девушка. Потом он обращается к ее семье — разумеется, через посредника, — чтобы узнать, что и сколько они возьмут за девушку. Затем заключается официальная сделка. Ее могут принять сразу, а могут еще немного поторговаться. Когда цена согласована и произведен обмен, устраивается праздник, а потом счастливая пара отправляется домой — без гостей, должен добавить, — закончил он. Затем он погладил ее по подбородку. — Скажи мне свои слова, Кейлин Друзас. — Его голос был нежным, тон ласковым, его мужское естество вновь возбудилось. — Скажи мне свои слова, ягненочек! Я буду тебе хорошим мужем, клянусь всеми богами, твоими и моими.

— Если ты — Гай, то я — Гая, — произнесла Кейлин. «Как странно! — подумала она. — Я всю свою жизнь ждала настоящего мужчину, чтобы сказать ему эти слова, но никогда не думала говорить их в постели совершенно голому саксонцу в деревне добунни». И все-таки Кейлин считала, что ей повезло. Она чувствовала, что Вульф Айронфист благородный и добрый человек. Она нуждалась в его защите, потому что у нее никого не осталось. Сира и Маеве сделали для нее все, что могли, но они ушли, и она оказалась в руках Берикоса и его злобной катувеллонской жены. Другого случая не представится. Затем она услышала голос саксонца, твердый и уверенный, и посмотрела в его голубые глаза.

— Я, Вульф Айронфист, сын Орма, беру тебя, Кейлин Друзас, себе в жены. Я буду обеспечивать и защищать тебя. Клянусь великими богами Вудом и Зором, моими покровителями.

— Я буду тебе хорошей женой, — пообещала ему Кейлин.

— Я знаю, — сказал он. Затем он рассмеялся:

— Хотел бы я знать, что подумают твой дед и эта ведьма Бриджит о таком повороте событий?

— Он потребует у тебя выкуп за меня, я уверена. Ничего не давай ему! — ответила Кейлин. — Он ничего не заслуживает.

— То, за что мы ничего не платим, ничего не стоит, ягненочек, — возразил Вульф. — Я ценю тебя выше всех женщин. Я дам ему хорошую плату, чтобы тебе не было стыдно.

— Ты так добр, — сказала она. — Как мне отплатить за твою доброту ко мне? Ты мог бы поразвлечься со мной ночью и бросить. И если бы ты поступил таким образом, я не была бы опозорена, потому что у добунни так принято, но тем не менее позор остался бы в моем сердце.

Легкая озорная улыбка тронула его мужественные красивые черты.

— Я знаю, как ты можешь отплатить, ягненочек, — заявил он и положил ее руку на свой член, который опять был в состоянии нетерпеливой готовности. — Я намерен взыскать полную плату, ягненочек, не только этой ночью.

Ее юное лицо выглядело очень соблазнительно, чего раньше он не замечал.

— Это прекрасно, мой муж, — согласилась она. — Ты не услышишь от меня ни одной жалобы в этом вопросе. Моя семья всегда учила меня отдавать долги. — И она притянула его к своим ждущим губам, готовым для поцелуев.