Снова любить - Бертрис Смолл

— Мы уйдем от тебя, Берикос, — мрачно ответила Сира. — Мы уйдем к своим сыновьям. Но тебе нечего бояться. Я уверена, Бриджит с успехом справится с домашним хозяйством, нежно позаботится о тебе, когда ты заболеешь, будет следить, чтобы еда была приготовлена по твоему вкусу. Разве она не знает, как готовить твои любимые блюда? Возможно, нет, но я уверена, ты расскажешь ей.

— В этом нет необходимости, — беспокойно проворчал Берикос.

Сира насмешливо вскинула густую бровь.

— Разве? — удивилась она.

— Я найду правильное решение, клянусь! — пообещал Берикос разгневанной женщине. — Не надо спешить.

— Посмотрим, старик, — мрачно произнесла Сира. Кейлин взглянула на своего мужа, заговорщицки подмигивая. Они договорились рано утром, удобно устроившись в постели, не упоминать о ее землях, пока не подготовятся хорошенько. Они не станут настаивать на сделке с Берикосом. Когда придет время, они вернут имущество, принадлежавшее семье Друзаса Кориниума.

По деревням добунни объявили, что все желающие изучить военное искусство должны собраться в деревне Берикоса, где им предстоит жить, питаться и учиться. У стен вокруг форта построили несколько деревянных бараков для будущих воинов. Пришли сто пятьдесят юношей в возрасте от тринадцати до восемнадцати лет. Берикоса расстроил такой поворот дела. Он рассчитывал на большее.

— Чего ты ожидал? — втолковывала ему Сира. — Нас всего тысяча человек. Многие молодые люди уже женились и не хотят оставлять свои семьи. Зачем?

— А честь? — воскликнул Берикос, задетый ее словами. Маеве засмеялась:

— Честь мало согревает мужчину в холодную зимнюю ночь. А разве женщина хочет провести зиму в одиночестве, только со своими детьми или, еще хуже, с младенцем и без мужчины, который позаботился бы о ней?

— Вот что римляне сделали с нами! — печально заметил Берикос.

— Римляне не сделали с нами ничего такого, чего мы сами не захотели, — сказала Сира прозаично. — Кроме того, какой разумный народ не предпочтет мир войне?

— Наш народ, — ответил Берикос. — Наш народ, который выйдет из невежества и, преодолев равнины и океаны, окажется в Британии, Ирландии, Уэльсе и Галлии. Наша кельтская раса!

— Когда ты наконец поймешь, что это время ушло, Берикос? — спокойно сказала Сира своему мужу. Она примирительно положила руку на его локоть, но он стряхнул ее.

— Нет! Этого не может быть. Это время вернется! — настаивал он.

— Тогда обучай своих воинов, упрямый старик! — воскликнула она раздраженно. — Когда наступит весна, увидим, что из этого получится.

Пришла зима с ее холодными ветрами, ледяными дождями и снегом. Вульф Айронфист занимался со своими новобранцами, заставляя их совершать однодневные переходы в любую погоду с пятидесятифунтовым снаряжением за плечами. Когда они поначалу жаловались, он холодно поучал:

— Римские легионеры носят больше. Может быть, это одна из причин, почему вы потеряли свои земли. Вы предпочитаете сидеть за столом с бокалом вина и рассказывать всякую чепуху.

Молодые добунни скрежетали зубами, но больше не жаловались. В прозрачном воздухе форта слышался звон мечей и звуки вонзающихся в цель копий. Это воины отрабатывали приемы нападения и защиты.

Обучая добунни, Вульф вел себя как грубый надсмотрщик, но с женой он преображался. Сира и Маеве соглашались, что саксонец, хотя и казался жестоким противником на поле боя, становился мягким в общении с Кейлин и ребятишками форта, которые бегали за ним, добиваясь его благосклонности. Часто он брал парочку малышей на руки и шел с ними через всю деревню по своим делам. Все дети обожали его, а девушки пытались привлечь его внимание. Несмотря на то что Вульф Айронфист женат, ничто не заставляло его ограничиваться лишь одной женой. Однако он разочаровал девушек, только пересмеиваясь с ними, на большее у саксонца не было времени.

Кейлин обрела некоторое спокойствие. У нее был добрый, привлекательный муж, который так страстно желал ее.

Ей нравились его ласки, и казалось, что ничего больше и не надо. Кроме того, она вскоре забеременела.

Она чувствовала, что у ее родителей были другие отношения, не такие, как у нее с Вульфом Айронфистом, но не понимала, в чем разница.

Муж радовался большому животу Кейлин. У добунни это служило доказательством его мужских способностей. Берикос же совсем загрустил. Теперь он никогда не избавится от саксонца. Если и раньше Сира и Маеве настаивали, чтобы он и Кейлин остались здесь, то теперь они были непреклонны. Берикос вздыхал про себя. Какая разница, уедет этот чертов саксонец или останется? К тому же Вульфа могут убить в сражении.

Длинными темными зимними ночами Кейлин наслаждалась любовью в объятиях Вульфа. Однажды она сказала, чтобы он был поосторожнее с ней. Ему нравилось, обняв ее сзади своими огрубевшими руками, ласкать ее маленькие разбухшие груди. Ее нежные соски с каждым днем становились все более чувствительными.

— Какой распутной ты стала! — пошутил он однажды ночью, когда вставил свой большой меч в ее ножны сзади, чтобы не навредить ребенку. Он ласкал ее грудь, шаловливо теребя бутоны ее сосков. Затем его руки скользнули ниже, обхватив ее бедра и крепко обняв живот. Он нежно покусывал ее шею, прижался носом, а затем поцеловал.

Кейлин извивалась в его объятиях.

— Разве женам нельзя быть немного распутными, муж мой? О!.. — тихо вскрикнула она и начала слегка вращать бедрами, когда он вошел в нее поглубже.

Вульф застонал. Он никогда не знал женщины, которая бы так действовала на него, как Кейлин. Она быстро возбуждала его и так же быстро доводила до конца. Он не был уверен, что это нравилось ему, но, безусловно, нельзя сказать, что не нравилось. Не в состоянии разобраться в этом, он начал двигаться, и ее отрывистые стоны только усиливали его наслаждение.

Кейлин ошеломление думала, что ей пора привыкнуть к нему, но каждый раз, когда он овладевал ею, ее страсть все возрастала и она едва выдерживала, настолько это было мучительно-приятно. Казалось, он рос и разбухал у нее внутри, пока наконец они оба не исходили наслаждением. Даже сейчас, когда у нее внутри шевелился ребенок, она наслаждалась его любовью.

— А-а-а-а-а-а! — застонала она.

— Скоро мы должны прекратить это, — сказал он неохотно.

— Почему? — удивилась она.

— Боюсь, я могу причинить вред ребенку, — ответил он.

— Тогда ты возьмешь другую женщину? — спросила она, и он услышал в ее голосе нотки ревности, что очень порадовало его.

Он долго молчал.

— Ты не хочешь этого? — спросил он с безразличным видом.

Теперь Кейлин замолчала на некоторое время. Возражала бы она? И если да, то почему?

— Да, — наконец ответила она. — Я буду против, если ты возьмешь другую женщину в свою постель. Но не спрашивай меня почему. Я сама не знаю. Против, и все!