Плохая компания - Юлия Гетта

Из спальни Ефим появился уже одетый, в изрядно помятых джинсах и футболке, и с не менее помятым лицом. Саша кивком головы позвал его идти за собой.

— Пойдем, на улицу выйдем.

— Сейчас, только сушняк прихвачу, — просипел Степа, и скрылся в коридоре, ведущем в кухню, откуда доносились пьяные голоса их друзей.

Карим не стал его дожидаться, обулся и вышел на воздух, присел на лавку недалеко от подъезда и стал ждать.

Степа вышел спустя несколько минут, с уже наполовину опустошенной бутылкой минералки.

— Будешь? — протянул он ее Саше.

— Не, — мотнул головой тот. — Лучше сигу дай.

— Чего? — удивленно уставился на него друг.

— Сигарету, говорю, дай, — хмуро посмотрел на него Карим.

— Да я понял. А с х. я ли?

— Щас узнаешь с х..я.

Степа достал из заднего кармана джинсов потрепанную пачку «Парламента» и вместе с зажигалкой протянул Саше. Парень вынул одну сигарету, сунул в зубы, подкурил, затянулся и выдохнул дым.

— Что случилось, Сань? Ты же, бля, с седьмого класса ни разу не курил?

— Иваныч умер.

Степа ничего не ответил, уставившись на друга в молчаливом шоке. Потом присел рядом на лавку и тоже закурил.

— Когда? — прохрипел он, сделав две глубоких затяжки.

— Сегодня ночью. Сердце.

— Значит, денег не будет?

— От него не будет.

— Бля… — шумно выдохнул друг, уткнувшись лицом в ладони, и с силой растирая глаза. — Это плохо. Это очень плохо. Что же делать-то теперь…

— Я думаю, надо разговаривать с Шумиловым, отдавать ему половину суммы и просить отсрочку на вторую половину.

— Он больше не даст отсрочку.

— Откуда ты знаешь? Может, даст. Пусть с процентами…

— Я знаю! — зло гаркнул Степа, перебив друга на полуслове.

Карим раздраженно выдохнул и отвернулся в сторону, делая очередную глубокую затяжку. Какое-то время они помолчали, каждый наедине со своей сигаретой.

— Прости, бро, — тихо произнес Степа после паузы. — Это все нервы.

— Да все нормально, — безучастно отозвался Карим. Он все это время напряженно думал о том, что еще можно сделать.

— Надо Гарынову звонить. У меня больше нет вариантов, — отрывисто произнес Ефим.

— Нет, Степа, — Саша повернулся к другу, и пристально посмотрел ему в глаза. — Это тоже не вариант.

— Это лучше, чем сдохнуть.

— Лучше сдохнуть, чем сесть на десять лет.

— Тебе легко говорить, не тебя же убивать будут! — резким тоном возразил Ефим.

— Мне нелегко говорить, Степа!

Парни снова какое-то время помолчали, отвернувшись друг от друга.

— Ну а что ты предлагаешь? — первым нарушил тишину Ефим.

— Я предлагаю пойти к твоей матушке, рассказать все и попросить её взять кредит. А ты устроишься на работу и будешь его выплачивать. Половину суммы я внесу, как и обещал.

— Да не дадут ей никакой кредит, у нее зарплата официальная маленькая, а хату закладывать она не станет!

— Давай поговорим с ней. Что-нибудь придумаем.

— Я сам буду решать свои проблемы, не втягивай в это мою мать, — сквозь зубы процедил парень.

— Ты думаешь, ей будет лучше, если её единственного сына посадят? Ты хоть понимаешь вообще, какие могут быть последствия?

— Да она меня к ментам сразу потащит, Карим! Ты че сам не понимаешь, что это труба?!

— Не потащит. Я сам с ней поговорю и все объясню. Она поймет.

— Не надо, — тяжело вздохнул Степа, снова растирая ладонями и без того красные глаза. — Может, ты и прав, может, и стоит попробовать. Только я сам буду говорить, ладно?

— Я понимаю, бро, западло заставлять мать разгребать твои косяки, но в такой ситуации нужно из двух зол выбирать меньшее.

— Ага, — отрешенно кивнул друг.

Подъездная дверь резко распахнулась, долбанув о стену, будто с той стороны ее кто с ноги пнул, и на крыльце появился Сыч. Как всегда, в отличном настроении, с лыбой до ушей, и с трезвым острым взглядом, будто и не бухал всю ночь вместе со всеми.