Закон жизни - Кэтти Уильямс

Бруно Карр всегда получал то, что хотел. Разве не он повторял это Джессике множество раз? Ей бы надо внимательно прислушиваться к его словам.

Два дня назад он оставил ее в смятении. Теперь она подбирала подходящий наряд для встречи с ним в ресторане на площади «Ковент-Гардена». Джессика мрачно смотрела на свое отражение в зеркале.

Живот еще плоский. Никаких признаков грядущего превращения.

Она еще не набралась отваги позвонить матери и сообщить о последних ошеломляющих событиях. Точно так же она держала в неизвестности и друзей. Она бы не выдержала потока вопросов, которые обрушились бы на нее вместе с поздравлениями в связи с помолвкой.

Как сказал ей Бруно, им надо «разгладить некоторые складки» их маленького соглашения. Будто отныне и навеки ее жизнь всего лишь предмет одежды, который надо разгладить и растянуть до размера, нужного ему.

– Не могу понять, почему тебе так не нравится эта идея? – холодно спросил он. Для него, наверно, брак всего лишь самая совершенная форма контроля.

Джессика вздохнула и провела пальцами по волосам, рассеянно разделив их на три части и заплетая длинную толстую косу.

В ресторане она появилась в самую последнюю минуту. Бруно сидел с бокалом вина в дальнем конце зала.

– Я уже начал подумывать, не струсила ли ты, без тени улыбки приветствовал он ее.

– И если бы струсила?..

Она села, придвинув стул к столу, и сложила руки в классической позе самозащиты.

– О, я бы нашел тебя. И если ты обдумываешь мысль о бегстве, тут же забудь ее. Не останется ни одного камня, который бы я не перевернул, чтобы получить тебя.

– Чтобы получить своего ребенка, ведь ты это имеешь в виду, – с горечью уточнила она.

– Смирюсь с поправкой. – Он сделал знак официанту, чтобы тот принес два меню. Джессика ухватилась за возможность несколько минут не смотреть на него. Она сосредоточилась на содержании меню. Лосось, бифштексы, соусы и всевозможные овощи. Меньше всего ее заботило, что она будет есть. Здоровый аппетит и присутствие Бруно Карра не совместимы. Во всяком случае сейчас.

– Ты не прибавила в весе. – Он откинулся на спинку стула.

– Означает ли это замечание, что ты хочешь дать мне свободу?

– Предполагалось, что я должен это сделать? Дать тебе свободу?

– Нет, конечно, нет, – ядовито возразила Джессика. – Браком лучше управлять в состоянии «холодной войны». – Она изучала ножку пустого бокала и пропустила мрачную улыбку, мелькнувшую в уголках его губ.

– Насколько я понимаю, ты отказываешься от перспективы… – Он подождал, пока перед ним поставили бокал с вином, а перед ней стакан с апельсиновым соком, а потом чуть подался вперед. – Есть много вопросов, которые надо рассортировать.

– Ты подонок с холодным сердцем.

– О, напротив, – почти ласково запротестовал он. – Если бы я был подонком с холодным сердцем, я бы позволил тебе управляться с этим делом самостоятельно, как ты по глупости и планировала. А я, нравится тебе это или нет, не намерен отказываться от ответственности и стоять в стороне, наблюдая, как мой ребенок растет без моего влияния. О чем я тебе уже говорил раньше.

– Да, ты говорил.

– Почему ты не выглядишь беременной?

– Что ты хочешь сказать, Бруно? Что ты сомневаешься? Что ты подозреваешь, не выдумала ли я всю историю?

– Не говори чепуху. – Он покраснел и от неловкости отвернулся. – Я спрашиваю, здорова ли ты? Я имею в виду физически. Все идет так, как надо? – Он стрельнул в нее взглядом из-под ресниц. На мгновение ее тронуло то же очарование мальчишеской улыбки, какое пленило когда-то.

– Все идет так, как надо? – Она выразительно вскинула брови. Настоящий медицинский вопрос. Ты что-нибудь знаешь о беременности?

– Понимаешь, я всего раз был беременным… Джессике вдруг неудержимо захотелось улыбнуться, но вместо этого она лишь прищелкнула языком. Ее поразило, что после всех враждебных чувств, которые он возбуждал в ней, она вдруг обнаружила в его словах что-то забавное. Этого не должно быть, строго приказала она себе. Этого абсолютно не должно быть. Нельзя позволять себе забыть, что очарование – это способ, каким он добивается желаемого. Он женится на ней ради ребенка, и что потом? Пожизненная верность? Едва ли. Он не любит ее. Вопрос времени. Сексуальные нужды рано или поздно приведут его в новые охотничьи угодья. Случайная попытка заставить ее смеяться ничего не значит. И уж определенно не значит, что союз между ними, скрепленный только на бумаге, будет настоящим.

– Не уверена, что в ближайшие несколько недель будут заметны изменения. – Щеки у нее горели. Она с облегчением увидела официанта, принесшего заказанные блюда. Теперь можно перевести дыхание.

– Но ты была у доктора… делала анализы… Я имею в виду, что анализы показывают – все идет, как надо…

– Бруно, – Джессика твердо посмотрела на него, беременность естественное явление. Я чувствую себя хорошо. Только по утрам тошнота. Но так и должно быть. Я уверена, что все в порядке. Беспокоиться абсолютно не о чем.

– Кто сказал, что не о чем беспокоиться? – Он поднял на вилке кусок рыбы, будто грозил ей.

Почему он так чертовски мил? – с раздражением подумала Джессика. Почему он не может быть холодным и далеким? Какая у него цель? Подчинить ее? Его ум занят этой конкретной задачей.

Рот вдруг наполнился вкусом несчастья. Все вокруг показалось пародией на настоящую жизнь.

– Ты позвал меня, чтобы обсудить наши договоренности… – с тяжелым сердцем напомнила она.

– Договоренности. Да. – Он вроде бы тоже почувствовал облегчение, когда разговор перешел на деловую почву. – Независимо от твоего заявления тебе нет необходимости продолжать работать.

– Ты имеешь в виду, что я могу продолжать работать, пока не… появится малыш? – Теперь, когда он знал причину ее отставки, не было смысла уходить с работы. Джессика понимала, что ей придется сказать в офисе, что она собирается замуж и ждет ребенка от Бруно Карра. Конечно, начнутся пересуды. Но постепенно они умрут. Да она и не боится разговоров. Ее коллеги – хорошие люди, и после первого шока и восклицаний «кто бы мог подумать?» примут случившееся как данное.