Мишка и Трубочист - Агата Озолс

Мишель по опыту знала, что когда главный на пределе, лучше молчать и смотреть в пол, целее будешь. Вот она и молчала.

- Все, - быстро выдохнулся главный на этот раз. – Иди и работай.

Она понимала, что спорить совершенно бесполезно, но не предпринять еще одной, последней, попытки не смогла.

- Хоть на пятницу отпустите. Я к понедельнику вернусь.

- А дежурить за тебя будет святой апостол Петр? – едко поинтересовался главный.

И Мишель вспомнила о предстоящем дежурстве. Да, прав главный. Заменить ее некому, в отделении и так не хватает врачей. Разве что на самом деле святой апостол Петр снизойдет до их госпиталя? Но надежды на это было мало.

- Я тогда пойду, - сказала Мишель, поднимаясь из-за стола.

- Иди, - согласился главный и, разорвав ее заявление пополам, отточенным жестом отправил его в мусорную корзину.

Мишель тяжело вздохнула и пошла назад, в отделение.

Вторая половина февраля прошла в полном безумии на работе и вечерах в квартире Павла. Он шел на поправку, но все еще сидел на больничном, занимаясь делами своего факультета в онлайн режиме.

Мишель зверски уставала, приезжала домой к бывшему мужу, как выжатый лимон, и уже там, сидя на кухне за чашкой чая и слушая Павла, никак не могла понять: что она вообще здесь делает? Почему не поехала к себе домой, ведь жизни бывшего уже ничего не угрожает?

Вопросы, ответы на которые у нее никак не находились, множились в голове и не давали спокойно спать по ночам.

Но Мишель, словно загипнотизированная, продолжала приезжать к Виннеру. Ужинала с ним, сидя за одним столом, вела неспешные разговоры о работе, ложилась спать на диване в гостиной, чтобы наутро проснуться и поехать на работу.

В один из первых дней марта она осознала: больше так продолжаться не может. Нет, она многое бы выдержала: и руководство отделением, и сложные операции и даже общество бывшего мужа. Но тоска, поселившаяся с момента отъезда из Таллинна, все не желала проходить. Наоборот, становилась все больше и больше, грозя затопить все сердце. Да и боль в левом подреберье продолжала беспокоить.

Ко всему прочему, ее стали приглашать на консультации в НИИ неотложной детской хирургии и травматологии. Как выразился главный, «в качестве заезжей звезды». В другое время и при других обстоятельствах, Мишель очень гордилась бы оказанным ей доверием, но сейчас с трудом выделила пару дней для этих консультаций.

************

Пока она мешкала в коридоре, Павел опять позвал:

- Мишенька!

Мишель с трудом поборола искушение послать бывшего в далекое эротическое путешествие.

Павел совсем заигрался, пора было его притормаживать.

Именно для этого она сегодня и приехала к бывшему мужу. Сказать, что решила завязать с визитами, ведь Павел достаточно хорошо себя чувствует, скоро его выпишут, и надобность в ее помощи отпадет.

Она даже придумала небольшую речь, прекрасно осознавая, что так просто, без боя, Павел свои позиции не сдаст, будет сопротивляться до последнего. Конечно, в этом была львиная доля ее, Мишель, вины. Это она его разбаловала. Понимала, что надо быть построже,  но сама мысль о том, что Виннер несколько недель находился между жизнью и смертью, заставляла Мишель быть снисходительной к его слабостям и желаниям.

- Да, Павел, - сказала, входя в спальню.

Виннер сидел в глубоком кресле. Домашние брюки и бархатная бонжурка (и где только он ее откопал?) делали его похожим на престарелого профессора. Но молодое, крепкое тело, стильная стрижка,  гладковыбритая физиономия и наглый взгляд  напрочь рассеивали данное впечатление.

- Миш, ты садись, - Павел махнул рукой в сторону кровати. – Нам поговорить нужно.

Мишель немного замялась, вот не хотелось ей сидеть на чужом спальном месте. Но выбора у нее не было – кресло в спальне было только одно. Так что или она останется стоять перед Павлом, как солдат – новобранец перед генералом, или устроится на его кровати.

Секунду помедлив, Мишель села на застеленную темным покрывалом постель бывшего мужа.

- Да, нужно, - согласилась она, устраивая руки на коленях.

Как школьница, ей богу.

- Я тут подумал, - начал нерешительно Павел, и  Мишель, прекрасно зная все его замашки, напряглась, - хватит нам уже дурью маяться.

- В смысле? – не поняла Мишель.

- В смысле, переезжай сюда, - немного раздраженно ответил Павел.

- Зачем?

- Затем, - в тон ей сказал Павел.

- Павел, - вздохнула Мишель, - давай поговорим серьезно.

- А я совершенно серьезно тебе говорю: переезжай ко мне. Что мы как дети малые.

- Паш, - Мишель растерялась после его слов, - зачем мне сюда переезжать? Ты почти здоров, моя помощь не нужна. Какой смысл нам жить вместе?

Павел внимательно на нее посмотрел, резко поднялся с кресла и пересел к ней  на кровать.

- Мишка, - он взял Мишель за руку и переплел пальцы, - я совершил огромную ошибку. Принял за настоящее чувство легкое увлечение. Знаю, что этим обидел, предал тебя. Знаю, что виноват. Но когда я лежал в больнице, понял – никто, кроме тебя, мне не нужен. Только ты, Мишка. Ты. Навсегда.