Ловушка для обольстителя - Шери Уайтфезер

Испытывая ужасающее и неприятное онемение, Макс смотрел на линию горизонта, где небо встречалось с морем и где якобы царствовали мир и красота. Но он видел только пустоту.

Макс бросил взгляд на Лиззи. Она сидела рядом с ним на террасе бунгало, забравшись с ногами на кресло и прижав колени к груди. Когда они ушли из приюта, она перестала плакать, но ее глаза все еще оставались красными, а тушь немного размазалась вокруг.

– Мы поженились зря, – произнес Макс. Надежды на скорое отцовство разрушились, придавленные вдруг потяжелевшим сердцем.

– В нашу первую брачную ночь не казалось, что это зря, – сказала Лиззи прерывистым голосом.

– Нет, но нам не следовало этого делать. – Сияющее тепло, романтика, секс. Даже сейчас ему хотелось все повторить, несмотря на то что это только усугубило бы ситуацию. Наслаждаться телом Лиззи, прижимая ее к себе и зарываясь лицом в ее волосы, было бы так приятно, но не решило бы их проблемы. – Мы совершили ошибку. – Снедаемый болью, Макс продолжал смотреть на нее. – Если бы мы не переспали, то нам не было бы так неловко в присутствии друг друга, и Лоза ни о чем бы не догадалась.

– Она сказала, что с самого начала подозревала нас, – отозвалась Лиззи. Ее голос все так же дрожал.

– Я знаю, но наше поведение сделало все еще очевиднее. Мы не казались настоящей парой.

Еще плотнее сжавшись в комок, Лиззи принялась покачиваться в кресле.

– Мы и не настоящая пара.

– Но все остальные нам поверили. Все, кроме Лозы. – Кроме единственного человека, который мог отнять у них Токони. – Мне до сих пор так странно, что она нас отвергла. Что Токони никогда не станет нашим сыном. Жаль, что она так и не сказала нам, что это за другая пара. Тогда, по крайней мере…

– Мы бы знали, кому его отдаем? Как бы это нам помогло?

– Не знаю. Но они, наверное, счастливы в браке, иначе Лоза бы их не рассматривала. – Макс попытался представить себе этих незнакомцев, которые могут стать родителями Токони. – А что, если в какой‑то момент они рассорятся? Что, если они тоже разведутся? Несправедливо обвинять нас в том, что мы друг в друга не влюблены. Кто вообще способен сказать, что это значит – быть влюбленным?

Лиззи вдруг всхлипнула.

– Я не хочу об этом говорить.

– Я просто имел в виду, что…

– Пожалуйста, я не могу… – Лиззи разжала руки и выпрямила ноги, поставила ступни на пол, а потом вдруг вскочила и, всхлипывая, побежала в сторону пляжа.

Сердце Макса болезненно защемило. Оставить ее одну? Или помчаться за ней? Он понимал, как ей тяжело. Ему и самому было не легче.

Наконец он все‑таки направился за ней. Лиззи глядела на воду, и подол ее светлого летнего платья колыхался под дуновением ветра. Она выглядела абсолютно потерянной. Неужели она винит себя, потому что Лоза заговорила о своей догадке именно с ней? Неужели считает, что она вела себя более неестественно, чем он, и тем самым их выдала?

Макс подошел к ней со спины. Воздух пах солью, морем и песком, тропическими цветами и душистыми растениями – всем, что будет напоминать ему об их совместном путешествии. Об их липовом медовом месяце.

– Лиззи? – позвал Макс, давая ей понять, что он рядом.

Лиззи развернулась и втянула носом воздух.

– Да?

– Ты думаешь, что это твоя вина? – осторожно спросил Макс. – Потому что Лоза сказала, будто ты не кажешься счастливой новобрачной?

Лиззи кивнула:

– Да, но дело не только в этом.

– Тогда скажи мне в чем.

– Не могу. – За ее спиной океан пускал пенные волны на будто сошедший с картинки песчаный берег.

– Можешь. Я же твой лучший друг. Ты можешь сказать мне все, что угодно.

– Ты не поймешь.

– Пойму. Доверься мне. – Кому еще она могла бы открыться, если не ему? – Так поступают друзья, Лиззи. Друзья рассказывают друг другу свои секреты.

– Ладно. Я скажу. Я хочу, чтобы то, в чем меня обвинила Лоза, стало неправдой.

Поначалу Макс не понял, что она имеет в виду, но, когда ее слова обрели смысл, уставился на нее в недоумении.

– Но это невозможно.

– Возможно, – очень тихо произнесла Лиззи. – Я хочу на самом деле быть твоей женой.

Макс замотал головой так яростно, что мозг, кажется, заколыхался в черепной коробке.

– Ты сама не знаешь, что говоришь. Ты расстроена, ты думаешь о Токони, ты…