Назови меня женой - Майя Бэнкс

— Я подумал, что ты недовольна и потребуешь от меня гораздо больше, чем я тебе даю, — признался он. — И разозлился. А потом увидел те бумаги в твоей сумке. Меня охватила ярость. Я не мог поверить, что ты способна на воровство.

— Но все же поверил, — с болью произнесла она.

Он снова обнял ее и прижал к себе нежно и трепетно.

— Я люблю тебя, Марли. И хочу доказать тебе это. Выходи за меня замуж. Пожалуйста.

Марли в смятении покачала головой.

— Ты по-прежнему хочешь, чтобы я стала твоей женой?

Он прижал губы к ее лбу.

— Можешь сейчас не отвечать. Но дай мне шанс, Марли. Ты не пожалеешь об этом, клянусь.

У нее помутился разум. Крисандер держал ее в своих объятиях, говорил о своей любви. И теперь между ними не было лжи.

Крисандер встал, будто догадавшись о ее желании остаться одной. У двери он обернулся и еще раз посмотрел на любимую.

Марли долго сидела на кровати, глядя на закрытую дверь. Руки ее дрожали, желудок судорожно сжимался. Неужели он любит ее?

В конце концов она вздохнула и легла, свернувшись калачиком.

— Что мне делать? — прошептала Марли. Она боялась снова влюбиться в Крисандера. И боялась остаться без него.

Теперь Крисандер не спускал с нее глаз, выполнял каждое ее желание, бесконечно баловал. И снова говорил, что любит.

Через два дня Крисандер вновь сделал Марли предложение, когда в гости приехали оба его брата. И она, преодолев смятение и неловкость, согласилась.

Темный огонь вспыхнул в его взоре. Он взял ее за плечи и посмотрел прямо в глаза.

— Да? — произнес он хриплым голосом. Она кивнула. Крисандер прижал ее к себе и долгое время не шевелился.

— Ты выйдешь за меня?

Она нервно облизала губы.

— Мне хочется сыграть тихую свадьбу. Никакой пышности и шумихи.

Он приподнял ее лицо за подбородок.

— Как скажешь.

— И еще я хочу... — Марли отвернулась и прикусила нижнюю губу.

— Скажи, что ты хочешь, душа моя. Я все исполню.

— Давай вернемся на остров.

Лицо его посветлело.

— Мы вылетим туда сразу же, как только поженимся.

Крисандер энергично принялся за подготовку свадьбы. Он пересмотрел свое рабочее расписание и сделал распоряжение о покупках, хотя свадебное платье у Марли уже было.

Теперь, когда к ней вернулась память, она дала показания следователям, проведя в полиции несколько изнурительных часов и подробно излагая детали похищения. Бандиты не причинили ей вреда и даже проявили особую чуткость, когда увидели, что она беременна. Они следили за Марли, зная о ее близких отношениях с Крисандером, и похитили при первой же возможности, причем запросили небольшую сумму. А не получив никакого выкупа, они избавились от Марли, бросив ее в разрушенном доме.

Именно в тот момент, когда Марли узнала, что Крисандер отказался платить за нее выкуп, она и потеряла память — не смогла вынести страшного потрясения. Ее предали.

Марли рассказывала об этом с такой болью, что Крисандер испытывал мучения, слушая ее. Ведь она страдала из-за него.

Марли записала телефоны следователя, чтобы в случае поимки бандитов приехать на опознание.

Через два дня они поженились. На свадьбе присутствовали Терон и Пирс, а также Патрисия. После церемонии венчания Пирс сдержанно поздравил новобрачных, а Терон тепло и сердечно обнял.

— С тобой он будет очень счастлив, маленькая сестренка, — тихо шепнул он ей на ухо.

Марли улыбнулась, однако понимала, что Терон говорит серьезно.

Вскоре братья Крисандера уехали. Терон отправился в Лондон, а Пирс улетел в Рио-де-Жанейро, курировать строительство нового отеля. Патрисия вернулась в Афины, где ее ждал доктор Кароунис.

Марли же мечтала скорее оказаться на острове, где она была счастлива, хотя и недолгое время. Нью-Йорк вызывал у нее слишком много тяжелых воспоминаний, и ей хотелось покинуть его.

В самолете Крисандер уговорил ее немного поспать. Поздно вечером они приземлились в Греции, и вскоре вертолет доставил их на остров.

Дорога была нелегкая, но Марли почувствовала облегчение — она наконец-то дома.

Крисандер привел жену в дом и помог подняться по лестнице. В спальне он усадил ее на кровать, раздел и уложил под одеяло.

Затем улегся рядом с ней и осторожно обнял, словно боялся навредить. Марли нахмурилась. Решительно встав, она включила лампу.

— Марли, что случилось? — спросил Крисандер.

— Давай заниматься любовью, — прошептала она.

Глаза его потемнели, в них вспыхнули искры. Он судорожно вздохнул.

— Ты уверена в этом, любимая? Я не хочу принуждать тебя.

— Я уверена.

Мучительно застонав, Крисандер притянул Марли ближе и склонился над ней. Каждый поцелуй, каждое прикосновение были необыкновенно нежными. Он гладил и ласкал жену с проникновенным чувством.

Она содрогнулась от желания, когда он сбросил трусы. И тут же ощутила тяжесть его тела — напряженного и горячего. Волны удовольствия захлестнули Марли, когда Крисандер обхватил губами ее сосок. Затем он покрыл поцелуями ее грудь, шею, лицо...

— Душа моя. Ненаглядная, — шептал он таким страстным, таким срывающимся голосом, что слезы выступили у Марли на глазах.

Она расплакалась.

— Пожалуйста, — молила женщина, — я хочу тебя.

Он медленно слился с ней, движения его были размеренными и осторожными. Но Марли это не было нужно. Она выгнулась навстречу ему и обвила ногами его бедра. Из горла вырвались рыдания, блаженные и страстные, и впервые Марли забыла о тяжких, мучительных воспоминаниях. Существовали только она, а также мужчина, любивший ее.

Она словно растворилась в его объятиях. Она нуждалась в этом. Нуждалась в Крисандере.

— Не отпускай меня, — прошептала Марли.

— Никогда, душа моя, — поклялся он, поглаживая ее волосы, спину, округлый живот, когда она тихо отходила ко сну. И, уже засыпая, женщина услышала его слова: — Я люблю тебя, Марли!

Марли соскользнула с кровати и накинула на обнаженное тело халат. Крисандер все еще крепко спал, откинув в сторону руку, будто пытаясь дотянуться до жены.

Они занимались любовью всю ночь и уснули, уставшие, только перед рассветом. Ее тело все еще горело от его прикосновений. И, взглянув на него, Марли поняла — больше не будет мучений. Все сомнения и страхи остались в прошлом.

Она спустилась по лестнице, прошла в кухню, выпила стакан сока и направилась в гостиную, откуда открывался изумительный вид на море.