Любимый деспот - Мила Реброва

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Этот мужчина действительно верил в то, что говорил. Что бы я ему ни сказала, он не поверит. Так есть ли смысл попусту сотрясать воздух? Осман настолько уверился в своей правоте, что никого не слышит.

– Ты прав, Осман. Видимо, ты просто не создан для отношений, и дело тут вовсе не в твоей якобы неспособности зачать. Что бы ты обо мне ни думал, я никогда не спала с Глебом или с кем-либо другим кроме тебя. Но доказывать тебе это я не собираюсь. Я устала биться в закрытую дверь. Надеюсь, ты больше не появишься в моей жизни. Прощай, – держась из последних сил, прошептала я.

Не став забирать чемодан, я схватила нужные мне документы и выбежала из квартиры, ненавидя себя за слезы, тут же покатившиеся из глаз. Это был худший день в моей жизни. Даже в кошмарном сне я не могла представить, что Осман способен на подобные обвинения.

Он снова разбил мне сердце. И на этот раз я дала себе слово, что это было в последний раз. Больше я его не прощу. Что бы он ни делал и как бы ни просил, а просить он будет! Вот родится малыш, тогда и посмотрим после теста, как он не может иметь детей! Сам ведь приползет, мерзавец!

– Девушка, а вещи? – спросил недоуменно таксист, когда я, сев в машину, назвала адрес своей квартиры.

– А вещей нет, здесь ничего моего не осталось…

Вечером, когда приехал Глеб, не сумевший до меня дозвониться, я была в настолько плачевном состоянии, что друг, не став слушать моих возражений, увез меня к себе.

– Даже слушать ничего не хочу! Ты только взгляни на себя! Разве можно так убиваться?! – негодовал он, заставляя меня наспех собрать сумку. – Отлежишься у меня недельку и придешь в себя! Муся за тобой поухаживает, пока меня не будет. Я же с ума сойду от беспокойства, не зная, как ты тут одна.

Не в силах с ним спорить и действительно нуждаясь хоть в ком-то близком, я поехала с ним. Только сейчас я поняла, какой ошибкой было не завести даже подругу, полностью растворившись в мужчине. Ведь у меня никого не было кроме Османа. Даже Глебом я пренебрегала, пряча его как грязный секрет, которым мой мужчина его и посчитал.

Мой мужчина.

Господи, какая же я дура! Ну какой он мой? Никогда не был и не станет! Пора заморозить свое сердце и оставить в нем место лишь для своего будущего малыша!

– Ты пробовала объясниться с ним? – допытывался друг, когда мы, сидя в его гостиной, пили успокаивающий чай, приготовленный его экономкой.

– Он и слушать не стал, – покачала я головой.

Говорить о том, что Осман считает себя неспособным к зачатию, я не стала, посчитав это непорядочностью. Всё же это не моя тайна. И судя по тому, как он скрывал это от меня, он относился к этому именно как к тайне.

– Да что с ним не так?! – возмутился друг. – Я завтра же перед вылетом поеду и…

– Нет, Глеб, не поедешь! Ты вообще не будешь с ним контактировать! Я не хочу больше слышать о нем! – твердо заявила я. – И плакать я больше не буду. Хватит. Я и так выплакала по нему немало слез за свою недолгую жизнь.

– Но, Ксюша, он же должен знать правду! Не можешь же ты оставить его в своем заблуждении! – возмутился Глеб.

– Я и не оставлю. Как только ребенок родится, я сама потребую проведения теста ДНК, чтобы швырнуть его ему в лицо. Но сейчас я не хочу иметь с Османом никаких дел. Я не могу подвергать опасности своего ребенка всеми этими переживаниями.

– Господи, как же сложно с вами двумя! Упертые как бараны! – сдаваясь, откинулся он на спинку кресла.

– Ты ведь не станешь с ним встречаться? – не отступала я, нуждаясь в его обещании.

– Не стану. Не беспокойся об этом, – пообещал он. – Но взамен обещай вести себя хорошо, отдыхай и набирайся сил. Ешь приготовленные Марей вкусности и не думай о плохом, – напутствовал он.

– Спасибо, Глеб. Не знаю, что бы я без тебя делала, – тянясь к его руке и благодарно сжимая его крепкую ладонь, сказала я.

Друг лишь улыбнулся, как всегда даря мне свою молчаливую поддержку. Хорошо все-таки, что у меня есть Глеб, одна бы я точно сошла с ума после предательства Османа.