Собственность нефтяного магната - Виктория Вестич

Не успеваю я толком обрадоваться тому, что бабуля скоро начнет лечение, как на следующий день Рустам вызывает меня к себе в кабинет. Зайти к нему меня просит Юля еще когда я завтракаю внизу. Мысленно удивляюсь тому, что Шахов все еще дома. Или, может, он просто по делу заехал?

Так или иначе, но, быстро закончив завтрак, я тороплюсь наверх, решая не заставлять мужчину ждать. Стучу костяшками пальцев перед тем, как войти в кабинет, и сразу захожу внутрь. Шахов собирает какие-то документы в сумку из сейфа и поднимает голову лишь на секунду, когда слышит звук открываемой двери, потом возвращаясь к своему занятию.

- Привет, - улыбаюсь я.

- Привет.

Рустам ведет себя сдержанно и сухо. Я, почувствовав неловкость, переминаюсь с ноги на ногу. Перемена между тем, каким я видела его ночью, и сейчас просто разительная. Он даже ведет себя холодно, от этого еще неуютнее, будто я провинилась в чем-то и заранее ожидаю наказания.

- Ты звал меня. Что-то нужно? – стараясь улыбаться все так же открыто, спрашиваю мягко у него.

- Что там с твоей бабушкой? Ты говорила, что ей нужна помощь.

Сердце совершает кульбит и я, боясь надеяться впустую, все равно еле сдерживаю радость.

- Да. Операция на сердце. Я хотела перевезти ее сюда, поближе к себе, чтобы…

- Твои аппетиты растут изо дня в день, - перебивает Шахов, усмехаясь.

Растерянно замолкаю.

- Это… это на время, потому что оплатить полностью пребывание в больнице я не смогу. Я ведь… я не прошу помогать мне с переездом бабушки, думаю, мне хватит денег, чтобы снять небольшую квартирку на пару месяцев для нее, я ведь копила. Но операция… если консультацию я смогу оплатить, то ее – точно нет.

Шахов не реагирует, рассматривая какие-то документы, кажется, больше интересуясь ими, чем тем, что я говорю, и у меня опускаются плечи. Зря я понадеялась…

- Пусть будет готова на завтра, - внезапно говорит он, - К ней приедет мой человек, поможет перебраться в Москву и здесь ее осмотрят специалисты. Дальше решим, что делать.

Вскидываю голову, неверяще глядя на мужчину, но он выглядит абсолютно серьезным. Мне же не послышалось? Мне не послышалось, да? От счастья у меня даже потеют ладошки и я, не зная, какими словами сказать ему, насколько это для важно, как сильно он помог, выдавливаю:

- Рустам…

- Отблагодарить меня можешь, стоя на коленях под столом, - ухмыляется Шахов.

Ощущение, будто на меня опрокидывают ушат ледяной воды.

- Ч…что?

Мужчина опускается в кресло и молча выразительно указывает глазами вниз.

- Не забывай быть благодарной, лисица. Ты слишком много болтаешь, твоему рту есть более полезное применение. Займись делом, - хмыкает Рустам и, потеряв ко мне интерес, быстро печатает что-то на ноутбуке.

Я не могу сдвинуться с места, замираю, глядя на Шахова растерянно и вздрагиваю от резкого раздраженного тона:

- Давай быстрее, я не люблю ждать.

И я… становлюсь благодарной. На коленях и под столом.

*****

После произошедшего я никак не могу успокоиться и перестать дрожать. Это было не как при обычном сексе, а… унизительно, до слез унизительно. У меня еле хватает сил, чтобы не расплакаться, когда я набираю номер бабушки. Но как только в трубке звучат гудки, слеза предательски срывается вниз по щеке.

- Алло?

Бабушкин родной голос становится последней точкой, и я беззвучно плачу, зажимая рот ладонью, чтобы она не дай боже не услышала. Это ради нее. Это все ради нее.

- Лисочка? – беспокойно окликает она, - Алиса, все хорошо??

Выдыхаю, прикрывая рукой микрофон и отводя телефон в сторону и, прочистив горло, преувеличенно весело говорю:

- Бабуля! Я так рада тебя слышать! Извини, тут связь иногда пропадает.

- Лисонька, все хорошо? – взволнованно спрашивает она, - Как ты? Ты в порядке?

- Конечно, ба! Конечно я в порядке, - лгу бодрым голосом и тут же перевожу тему на более важные вещи, - Я ведь звоню с хорошими новостями тебе, не просто так. Я уладила вопрос с операцией! Рустам обещал помочь, тебя осмотрит лучший кардиолог. Завтра за тобой приедет его друг, собери, пожалуйста, все необходимое: вещи, документы, свою карту медицинскую.

Бабушка замолкает на том конце провода и мне даже приходится ее окликнуть.

- Ой, внучка… я же… я никак не могу сейчас поехать, ты что! Я же тут дачку взяла в аренду, кто будет за помидорами и огурчиками присматривать? Вите ведь не надо это все. Давай попозже? Вот урожай соберу и…

- Ба! – возмущаюсь я, - Ты с ума сошла, какой урожай? Операция – это важно! И потом, я тебя знаю, ты урожай соберешь и у тебя какие-то другие дела найдутся, так и будешь откладывать. Нет уж!

- Может как-нибудь так, Лисонька? Жалко твоих денег-то… мне все равно скоро помирать, лучше потрать их на себя, платья себе купи, книги для учебы. Студенту-то всегда деньги нужны! Да и не могу я завтра ехать. Я ведь ни попрощаться ни с кем не успею, ни в церковь сходить. А вдруг умру? Надо хоть повидаться со всеми в последний раз.

Она так легко об этом рассуждает, что я молчу некоторое время от шока. Бабуля самый мой родной человек, единственная, кто у меня есть, и говорит такое!

- А ну-ка не говори глупостей! – рассердившись, прикрикиваю я, - Ба, ты чего как маленькая? Хватит про это все думать! Я тебя на операцию отправляю, а не на заклание! Чтобы ты выздоровела, чтобы жила еще сто лет, а ты говоришь такое! Как не стыдно тебе?!

С бабулей приходится проспорить еще добрых десять минут и наконец она соглашается на то, чтобы приехать сюда. К моменту, когда мы заканчиваем разговор, слезы уже высыхают и, отложив телефон, я перехватываю собственный взгляд в зеркале. Вытираю растекшуюся тушь и откидываюсь спиной на постель.

Я не понимаю Рустама, совсем. Зачем относиться ко мне хорошо, приходить посреди ночи с подарком, а потом вести себя… так? Унизительно и грязно брать меня, бить по лицу, шлепать. Не игриво или чтобы завести, а в полную силу, по-настоящему, так, что даже сидеть до сих пор больно. Может все-таки… не зря от него ушла жена? Может на самом деле Софии повезло, что Шахов развелся с ней? Потому что с каждым днем этот мужчина пугает меня все больше и больше. Но еще сильнее пугает то, что я абсолютно вся, полностью, ему принадлежу.