Жена Аида - Алина Ланская

Кора

Я до сих пор не могла поверить, что осталась с ним. Семь месяцев запрещать себе даже думать о Германе — и совершенно неожиданно оказаться в его доме! Могла ли я мечтать увидеть его еще неделю назад?

Голова жутко болела, но я не могла не улыбаться, вспоминая, как он смотрел на меня при нашей встрече у салона красоты. Как в его глазах мерцали звезды, когда он касался моего лица. Как по моему телу пробежала дрожь от его поцелуя…

Он и в самом деле беспокоится обо мне. Не может человек, думающий только о себе и своей выгоде, так чувствовать, когда плохо другому.

Я словно заново ощутила его ладонь на своем затылке, когда он приподнимал меня сегодня у гостиницы. И снова увидела боль в его глазах. Он переживал от того, что я пострадала. В прошлый раз он меня обманул, заставил поверить, что я ему безразлична, но сейчас я так легко не сдамся.

Я снова мечтательно улыбнулась. В апартаментах стояла полная тишина. Я сама закрыла дверь на замки, по настоянию Германа, так что сейчас ко мне никто не мог попасть. Ключи были только у него.

Я очень хотела обследовать свое новое жилище. Оказаться в квартире Аида и не осмотреть все до самых укромных уголков — я так не могла. Но куда важнее было поговорить с бабушкой — самым родным моим человеком. А потом позвонить Деметре и тоже все объяснить.

Про сотрясение и перелом ребер я решила не рассказывать, но все же мое желание остаться в Москве как минимум на пару недель вызвало переполох.

— Кора, я сама прилечу в Москву завтра же! — Моя мягкая и добрая бабушка чуть ли не кричала. — Никогда тебя больше никуда не отпущу одну. Я с ума схожу, ты мне ничего не объяснила. Деметра тоже ничего не знает. Так же нельзя!

— Нельзя, конечно. Просто верь мне, пожалуйста, я не могла поступить иначе. И не надо приезжать, правда, ба! Я сама о себе позабочусь.

— Объясни немедленно, что ты там делаешь! — потребовала ба. Она слишком сильно за меня беспокоилась, совсем не думая о себе. — Это как-то связано с Дианой? Она попала в беду?

— Нет, бабуль. — Голова жутко болела, но я не могла в этом признаться. — Это не из-за Дианы, но есть другой человек… и ему нужна моя помощь. А мне — его.

— Так это мужчина?! Кора, но… кто?!

— Бабуль, я обязательно позвоню завтра, хорошо? И, пожалуйста, думай о своем сердце, не нужно тебе сейчас лететь сюда. Поверь, я в полной безопасности.

— Арсений знает? А его жена?

— Нет, с ними не общаюсь, как и прежде. — Я грустно улыбнулась. — Им и без меня хорошо.

— Игнат за тобой присмотрит, — безапелляционно решила бабуля, а я еле удержалась от смешка. При всем моем уважении к Саенко и благодарности за то, что он для нас сделал, я не представляла, чтобы он смог диктовать мне, что делать. И тем более Герману.

— Хорошо, ба, но у Игната своя жизнь, он не обязан со мной возиться.

— Ты с мужчиной? Кто он? — допытывалась она, а у меня уже глаза слипались, я чувствовала себя без сил. — Ну точно не этот твой бывший жених. Ради него ты бы…

— Бабуль, все будет хорошо. И я не маленький ребенок, тебе не нужно меня больше опекать. Пожалуйста, оставайся в Греции.

С трудом, но я все-таки получила от нее обещание не рваться в Москву, я ей доверяла, но все же, уже засыпая, написала сообщение Деметре и все ей объяснила. Она точно бабушку не отпустит в Москву, я могла быть спокойна.

Телефон остался лежать на подушке, я не стала убирать на нем звук, ведь мог позвонить Герман. Но через несколько часов проснулась я не от его звонка, а от шагов по квартире.

Сначала подумала, что мне снится, но шаги становились все громче и явственнее. Я резко села на кровати и увидела, как медленно открывается дверь в спальню.

— Не спишь?

Вместе с Германом в полутемную комнату зашел свет. Я замерла, пряча улыбку. Такой красивый и мрачный. Как настоящий бог.

Аид.

— Уже нет. — Я поспешно слезла с кровати, провела руками по запутавшимся ото сна волосам. — Ты пришел.

Он задержал взгляд на моих ногах, едва прикрытых его футболкой. От Германа пахло чем-то чужим и опасным. Злостью, агрессией, кровью. Как будто он вернулся ко мне с поля боя.