Испанский любовник - Джоанна Троллоп

Она действительно была раздражена тем севильским эпизодом. Вернувшись в Англию, она дала себе зарок больше даже не думать об этом, но странным образом испанский проект продолжал сидеть у нее в голове как не просто что-то неудачное, но, скорее, как нечто незавершенное. В газетах вдруг стало попадаться необычно много статей об Испании (раньше их, конечно, столько не было), а телевидение, казалось, просто помешалось на этой стране, пуская одну за одной программы об испанских женщинах, испанской преступности, испанском католицизме, испанских азартных играх, испанской кухне и испанской армии. Однажды, вскоре после Рождества, Фрэнсис, слоняясь по комнате с кружкой кофе и куском тоста, включила телевизор и вместо какого-нибудь ток-шоу, полицейской драмы или выступления политического деятеля увидела совсем еще юного новобранца испанской армии, преклонившего колено перед испанским флагом, чтобы поцеловать его. Фрэнсис была поражена. Это выглядело так красиво и серьезно, в этом было столько чувства! Представьте себе, что вы приказываете английскому солдату поцеловать государственный флаг Соединенного Королевства!..

Наконец Фрэнсис сдалась. Испания явно призывала ее, как, хотя и в меньшей степени, и сам мистер Гомес Морено-старший со своей визитной карточкой, которая, куда бы она ее ни засунула, обязательно выплывала на поверхность в ящиках стола или в кучах деловых бумаг, подобно осколку разбитого фарфора в клумбе с цветами.

– Я уже измучилась. Чертова Испания! – заявила Фрэнсис Ники.

– Тогда позвони ему, – сказала та. – Поезжай, посмотри его гостиницы. Если они хороши – ура, если ужасные, то ты, по крайней мере, успокоишься.

– Они расположены в чудесных местах…

– Я знаю, я читала эту статью о соборе в Кордове.

– А погода весной и осенью там куда лучше, чем в Италии…

– Позвони ему.

– А рейсов в Малагу много и цены приемлемые.

– Тогда звони.

– А эта гостиница в горах может оказаться находкой для любителей природы…

Ники повысила голос почти до крика:

– Фрэнсис, звони же ему!

Она так и сделала, и он сказал, что будет очень рад видеть ее. Затем он написал ей, что будет лично сопровождать ее во все три „посады", покажет ей сельскую местность и прелести Гранады, Кордовы и Севильи. В письме он обещал целиком посвятить себя Фрэнсис во время ее поездки.

– Вот это да! – воскликнула Ники.

– Не будь глупой.

– Смотри, осторожнее… Средиземноморские мужчины…

– Он средних лет, женатый католик, и я его почти не знаю.

– А тебе не нравится общаться с женатыми мужчинами?

– Не нравится, – ответила Фрэнсис. Ники ненадолго перестала печатать.

– Проблема в том, что других-то не так уж и много. Если они не женаты, то, значит, либо голубые, либо дураки.

Фрэнсис быстро бросила взгляд в сторону, на Луиса. Он совсем не похож на дурака. И, если уж на то пошло, он не похож и на женатого человека. Такого, скажем, как Уильям, по которому сразу видно, что он от кого-то зависит и кем-то управляется. Луис Гомес Морено выглядел очень независимым, почти обособленным. Может быть, так и бывает, если в течение пятнадцати лет ты сам выбираешь себе рубашки и носки? Тогда ты перестаешь выглядеть так, будто кто-то держит тебя под контролем, ты перестаешь выглядеть как чья-то собственность. Эта красивая стрижка (волосы у него вились сильнее, чем у сына), отлично выстиранная рубашка, целая коллекция безделушек в карманах с внутренней стороны двери и на приборной панели машины, этот суперсовременный телефон – все было выбрано им самим, равно как ею самой были выбраны ее голубая юбка, вещи в чемодане и то, что она не покрывала ногти лаком. Это жизнь в одиночку, будь ты при этом женат или нет. Ты все решаешь сам. Сам и всегда. Иногда это приятно, а иногда от этого слишком устаешь.

– О чем вы думаете? – спросил Луис.

Они неслись по открытому шоссе. Между ними и сверкающим морем были только какие-то гаражи и недостроенные здания. Фрэнсис отвернулась, глядя на море. Секунду спустя она несколько высокомерно ответила:

– Боюсь, я недостаточно хорошо знаю вас, чтобы ответить на ваш вопрос.

Он опять засмеялся. Фрэнсис успела заметить сполох золотых коронок.

– Как вы думаете, к концу недели мы все будем рассказывать друг другу?

– Я никогда не рассказывала все никому, даже своей сестре, с которой мы близнецы.

– Близнецы? Вы с сестрой близнецы? Вы очень похожи? А я могу быть уверен, что сюда приехала та самая, которая должна была приехать?

– Можете. У моей сестры обручальное кольцо и четверо детей.

Он быстро посмотрел на нее.

– Не завидуйте ее обручальному кольцу.

– Я и не завидую. У нее своя жизнь, а у меня – своя.

– Это интересно. Различие, непохожесть всегда интересны. Очень интересны различия между испанцами и англичанами. Если бы я повстречал вас посреди пустыни Сахара, я сразу бы подумал, что вы – англичанка.

Немного задетая за живое, Фрэнсис ответила:

– А если бы я встретила там вас, я подумала бы, что вы – один из средиземноморских или латиноамериканских мужчин, один из миллионов мужчин с оливковой кожей, темными волосами и карими глазами.

– Черными, – поправил он, весело улыбаясь.

– Черных глаз не бывает. Я имею в виду, абсолютно черных.

– А мои черные. А у вас – голубые.

– Серо-голубые.

– Как английское небо.

– Луис, я не могу больше продолжать подобный разговор.

Он широко улыбнулся, снял одну руку с руля и слегка коснулся руки Фрэнсис.

– Я тоже. Просто я испытывал вас.

Они ехали два часа. Дорога шла по плоской прибрежной равнине мимо новых безликих бетонных поселков и безымянных пляжей. На каждом дереве и здании почему-то красовался указатель „Ла-Плайя". Они выехали на гигантское поле с заброшенными парниками.

– Дынная лихорадка, – пояснил Луис. – Это подобно золотой лихорадке.

Скоро перед ними возникла развилка. Дальше можно было ехать или вдоль побережья к Альмерии, или влево, к уходящим вдаль холмам.

Луис прокомментировал:

– Вот и горы. Красивые горы.

Фрэнсис с сожалением обернулась на море.

– А у Мохаса море видно?

– Только вдалеке. Я устроил там бассейн, маленький голубой бассейн, а вокруг – живая изгородь из жасмина.

– Вы разбираетесь в садоводстве?

– Нет, конечно, нет. – Он чуть помолчал и добавил с легким поддразниванием: – В Испании садоводством занимаются женщины.