Сама дура виновата - Ашира Хаан

рукав кардигана, то перекручивалась кофта, то тянулась куда не надо футболка, то цеплялся крючками за все лифчик — пуговицы, завязки, застежки, обвившийся вокруг шеи палантин, отброшенный нетерпеливой рукой. Снятое наполовину, брошенное на полпути, освобожденная грудь, чтобы впиться в сосок и тут же жадно смятая юбка — через три минуты я была похожа на растерзанную медведем капусту.

Мне повезло больше — под толстовкой, явно купленной в магазине сувениров, потому что на ней был суровый кот на фоне питерских мостов, был только сам Егор. Горячий, сильный, мускулистый — его кожа просто пылала под моими ладонями. Джинсы на пуговицах он, впрочем, надел зря — я ломала ногти об каждую, расстегивая их трясущимися пальцами.

Мы приземлились на красные бархатные диваны крошечной каюты в каком-то совершенно невообразимом виде: наполовину раздетые, но запутавшиеся в одежде, задыхающиеся между затяжными поцелуями, встрепанные и с безумными глазами. Егор вывернул карман толстовки, рассыпая по полу яркие квадратики презервативов, мы ухватились вдвоем за один и тот же, с горем пополам его вскрыли… И только чудом, похоже, справились с натягиванием.

А потом была долгая пауза.

В которую вместился десяток ударов сердца.

Хоть сама по себе она длилась секунды две.

Мы смотрели друг на друга: он — полулежа на бархатном диванчике, я — стоя на коленях по обе стороны его бедер. Застыв в миге от слияния, пожирая друг друга глазами так же жадно, как только что целовались.

Егор гулко сглотнул — его кадык дернулся, и я первой оторвала взгляд от его глаз.

Он покрепче сжал мои бедра, впившись в них пальцами где-то под скомканной юбкой и нанизал меня на себя, откинув голову и захрипев в тот момент, когда его член вошел на всю длину.

Он был возбужден не на шутку, а я только что глотала холодный ветер с Невы, и просто не успела его догнать, поэтому все было чересчур, слишком, невыносимо пронзительно и твердо — я не выдержала и упала на него сверху, прихватив зубами кожу на его шее, чтобы не закричать от ошеломительного чувства слияния. Словно мое тело тосковало по нему все полторы недели, как деревья в засуху.

— Охренеть… — выдохнул Егор. — Как мне тебя не хватало…

Горячая волна плеснула в лицо, жар взвился откуда-то из груди и растекся по всему телу.

Я прикусила его кожу еще сильнее, а он положил ладони мне на задницу — и погнал.

Он был снизу, но его бедра подавались вверх резко и четко, член пронзал меня горячим поршнем насквозь, снуя туда-обратно. Оставалось только обнимать Егора за шею, присасываться к его коже губами и стараться не ахать слишком громко.

Он окончательно стащил с меня кардиган, задрал кофту с футболкой и лифчиком вверх, обнажая грудь, и сжал мой сосок зубами, заставляя что-то внутри жарко вибрировать.

Судорожные вздохи, короткие влажные шлепки, резко поднявшаяся в каюте температура — это все длилось очень и очень недолго. Егор вдруг напрягся всем телом, замер, вновь откидывая голову и глядя на меня с отчаянием:

— Дарина-а-а-а… — простонал он. — Я… не могу.

И прежде, чем я поняла, что он там не может, я почувствовала горячую пульсацию внутри себя. Егор выгнулся дугой и тут же обмяк, медленно выдыхая.

В смысле?! Я не поняла!

Голод внутри меня взвился обидой и разочарованием. Только что все только начиналось, а теперь… Теперь что?

— Все? — спросила я звенящим голосом. — Ну я пошла тогда? Или экскурсию все-таки провести?

— Тиш-ш-ше… — с легкой досадой прошипел Егор, помогая мне приподняться и выпустить его. — Куда ты так спешишь? Уже семь?

— Без трех минут, — процедила я сквозь зубы и пригнулась, чтобы посмотреть в иллюминатор, где мы сейчас проплываем. — Подходим.

— Прекрасно, — он подхватил с пола еще один презерватив, зубами порвал упаковку и… — Продолжаем разговор.

Его лапы легли мне на задницу, удерживая от попытки слинять под шумок — и резко надвинули обратно, вновь заполняя лоно тугим жаром. Егор скользнул ладонью по голой спине под футболкой, надавил и вынудил прильнуть к его груди.

Поймал губами губы, лениво скользнул между ними языком — и отстранился.

— Что ты там говорила про экскурсию? — проговорил он, глядя на меня сияющими глазами. — Можешь начинать. Только я буду тебя отвлекать. Ты не против?

И он медленно качнул меня, устраиваясь внутри поудобнее.

Я уперлась ладонями в спинку дивана по обе стороны от его головы и попыталась возмутиться:

— Что ты делаешь? Как ты…

Но он воспользовался тем, что моя грудь в этот момент оказалась в непосредственной близости от его губ — и поймал сосок ртом.

Катер, уже замедлявшийся к тому времени, остановился совсем, мотор заглох — и мой стон прозвучал в тишине одновременно с шагами, спускающимися сверху.

Сердце застучало в горле, я попыталась одернуть футболку, чтобы скрыть грудь, но…

Шаги замерли…

И вернулись обратно, а дверца каюты демонстративно громко хлопнула.

Егор беззвучно затрясся от смеха.

— Итак — Семимостье, — напомнил он. — Пора загадывать желание? Чего ты больше всего хочешь, Дарина?

Глава двадцать четвертая, в которой культурное просвещение затейливо чередуется с бескультурным

Я растерянно оглянулась на ступеньки.

Ух, какие сплетни будут!

Парни любят языками молоть похлеще девчонок. Те, в основном, стесняются ярлыка про кумушек-сплетниц и болтают аккуратнее. Элка будет в курсе про возвращение Егора раньше, чем я приду домой. Ладно, Элка, а вот вопросы на работе…

— Забей, — шепнул Егор. — Давай не упускать случай загадать желание. Как ты думаешь, я успею?..

Загадать желание? Почему бы нет…

Его пальцы легли на клитор, медленно размазывая по нему влагу.

Оу… Он про другое…

— Нет, так нельзя, надо видеть все семь мостов! — запротестовал во мне экскурсовод-перфекционист. — Все семь мостов видны от Пикалова, который… Егор!

Его пальцы кружили, не останавливаясь, и горячие мурашки разбегались по телу, натягивая звенящие струны удовольствия между эрогенными зонами.

— Который что? — горячо прошептал он мне на ухо. — Продолжайте, госпожа экскурсовод. За что я деньги платил? Как правильно желать?

Это, конечно, аргумент… Но что-то я раньше такие экскурсии не проводила.

— Пикалов мост — единственный из мостов на канале Грибоедова, сохранивший свой первоначальный… ах… — я закусила губу. — Построен по типовому…

— Желание! — напомнил Егор, откидываясь назад и пытаясь разглядеть мосты через низкие, у самой воды, иллюминаторы. — К черту подробности, загадывай желание!

Я прикрыла глаза, чтобы вспомнить, как выглядят все семь мостов одновременно, но от темноты под веками ощущения в теле стали только ярче. Вот этот странный, ни на что не похожий