Моя девочка Его! - Кристина Жиглата

— Слышу… Но я тебе больше не верю.

— Знаю. И я хочу исправить это, — следует ответ, который заставляет меня медленно осесть на пол. Ноги совсем не держали.

— Нет, Арс! Ты использовал меня! Вся эта ересь с суррогатным материнством — бред! Ты хотел просто себе шлюху! — кричу.

— Если бы хотел шлюху, я бы получил ее более доступным способом…

— Ну спасибо! Это объясняет ситуацию… — бросаю с сарказмом.

— Единственная моя ошибка — это то, что я неправильно начал… — слышу в ответ и не понимаю, к чему он.

— Не все просчитал? — язвлю.

Виснет пятисекундная разрушающая тишина. Я хотела казаться смелой, пыталась говорить так, поскольку была за дверью, но, на самом деле, меня бил ужасный озноб от страха и отчаяния. Я не знала, что мне делать дальше. В любой момент Арсу могут надоесть разговоры, и он вынесет эту дверь к чертям! Это было в его духе.

Но ничего подобного не следует, а только шокирующее признание:

— Ты нужна мне…

Мои глаза невольно наполняются слезами, в голове возникает целый сумбур из мыслей: «Он лжет! Пытается меня выманить! Вновь запутать в своих сетях обмана и условий!» Ему уже удавалось меня окрутить, слишком неопытную, слабохарактерную, пугливую и ранимую… Теперь не хочу… Больше не поведусь! Я теперь буду другой, такой же, как они со мной!

Поэтому беру себя в руки, перестаю рыдать и тихо говорю:

— Не получится, Арс! Один раз тебе удалось поиграть, теперь я не верю…

— Что мне сделать, чтобы ты поверила? Чтобы изменить твое мнение… — вдруг следует вопрос, и я не теряюсь.

— Уходи! Оставь меня! Отпусти! — прошу, и он вновь замолкает надолго. И эта пауза, надежда, сомнения рвут меня на части.

— Ты действительно этого хочешь? — уточняет.

— Да. Уйди! — повторяю, сжимая руки в кулаки до побелевших костяшек пальцев.

— Хорошо, — отвечает он уверенно. — Я дам тебе время, но ты не должна позволять Северову прикасаться к себе, — ставит мне условия, которые меня злят.

Усмехаюсь, перестаю рыдать и говорю в ответ:

— Это тебя не касается, он мой муж… — дразню, знаю, и в ответ следует сильный удар в дверь, от которого она трещит и слегка выступает из проема. Еще чуть-чуть и… Арсу ничего не будет мешать. Он мог бы ее выломать, сгрести меня в охапку и унести, но действительно давал мне выбор. На этот раз!

— Замолчи! Мы оба знаем, что это не так! — рык.

— Так если ты знаешь, к чему эти условия?! — решаю спасовать, чтобы оставить целой преграду между нами. — Я не буду с ним спать не потому, что так сказал ты, а потому что я не шлюха! — напоминаю. — Но у нас с ним другие отношения, и он ко мне добр, не требует ничего силой или условиями, — добавляю, — поэтому все может измениться.

— Сола! — следует предупреждение.

— Не нужно мне показывать свой характер и превосходство! Ты перечишь сам себе! — смелею. — Уходи, Арс! Навсегда…

— Нет, Сола! Я уйду только сейчас! Чтобы дать тебе время и позволить понять, что я действительно хочу все изменить! Теперь будет все по-другому, — уверенно и твердо. — И знай, я всегда буду рядом… Наблюдать за тобой. Ты можешь в любой момент изменить мнение и… Только дай знак.

— Я не изменю его! — противлюсь. — Уходи! — опять повторяю, не в силах больше терпеть этот разговор.

— Ты сможешь убедиться, что я действительно ухожу, через окно, — следует хрипло. — И Сола… Так будет только в этот раз! — повторяет, а затем следует тишина.

Арс действительно уходит. Я наблюдаю за этим издалека, через окно, и до последнего не верю, что это так, пока он не садится в машину вместе с десятком своих людей, которые тоже вышли вместе с ним из здания.

Как его людей пропустили в офис Северова, к тому же с оружием, мне оставалось только догадываться. Но то, что Арс никогда бы не появился в логове врага без подстраховки, было очевидно, и Андрей мог предугадать подобное действие. Вот только поступил глупо, открывая все карты.

Зачем эта подстава, к чему встреча и их разговоры об условиях?

Пока ясно то, что Северов что-то мутит за моей спиной, и это «что-то» касается меня! А Арс появился на территории Андрея, подвергая себя риску исключительно из-за каких-то условий, где тоже фигурировало мое имя…

Мне не хотелось в это вникать, продолжать этот бред, но я знала, что если сама не поставлю в происходящем точку, то это никогда не закончится. А я не хотела жить так дальше. Надеялась вернуть свою жизнь любыми способами, даже если мне понадобится потерять на это много времени.

С таким настроем было понятно, что Андрей не успокоится и в случае моего сопротивления может прибегнуть к более агрессивным мерам, чтобы только добиться своей цели. А мне не нужен еще один соперник-враг в лице мега-богача. Нужно решать проблемы по мере поступления, не спеша, обдуманно и здраво, иначе можно добавить себе неприятностей.

К тому же, если сейчас уйти от Андрея, Багиров начнет предпринимать активные меры, чтобы убедить меня в своих «невинных и благих» намерениях. А я не готова противостоять ему. Мне нужно побыть одной, подумать и… в конце концов, подтвердить или опровергнуть свою беременность! Это может многое решить для меня… Это может многое объяснить…

Простояв у окна еще некоторое время и полностью убедившись, что Арс уехал и не вернется, я оставила свой наблюдательный пост и направилась к двери. Как только ее открыла, увидела в холле Северова. Он был зол, раздавал приказы своим людям и орал на весь этаж на тех, кто не смог противостоять противнику и защитить его от угрозы. На губе и скуле Андрея виднелась ссадина, которая припухла и слегка посинела. Все-таки для Арса принципы, закон и прочая ересь — полнейший бред — и, когда ему что-то нужно или что-то раздражает его, он может быть непредсказуемым.

— Уволены! — кричал Андрей с покрасневшим лицом. — Ублюдки чертовы, как вы могли пропустить в мой офис столько его людей! Вооруженных до зубов!

— Вы ведь сами приказали проверять тщательно тех, кто придет вместе с Багировым, — решается объяснить один охранник. — А он пришел сам. Все остальные проникли в дом как сантехники, курьеры и офисные работники. У них имелись все необходимые документы и пропуск…

— Заткнись! — обрывает его Северов, полностью выходя из себя. — Твоя работа заключалась в том, чтобы в случае опасности закрывать меня своей грудью!

— Его люди были у