Особое условие - Ивонн Линдсей

Пайпер была уже на четырнадцатой неделе беременности. Она оставалась такой же худенькой, и лишь внизу живота у нее появилась припухлость, которой раньше не было, и груди ее увеличились и стали более чувственными.

Это особенно восхищало Вейда, когда он целовал их и гладил по ночам, во время их занятий любовью.

Вейд нахмурился, задумавшись над этой формулировкой: «занятие любовью». Кого он обманывает? Сначала у них действительно был просто секс, но постепенно его отношение к этому акту стало меняться. И чувства его к Пайпер тоже стали меняться. Особенно сейчас. С каждым днем он относился к ней все более бережно и заботливо.

Вейд решительно возразил, когда Пайпер, ссылаясь на свою беременность, захотела переселиться обратно в свою спальню. Теперь она и ребенок были для него предметом неустанной заботы, и Вейду стало казаться: он прилагает недостаточно усилий для этого.

Пайпер всегда была худенькой, а теперь она выглядела еще более хрупкой. Казалось, подует сильный ветер — и опрокинет ее, разбив на мелкие кусочки. В глубине души он чувствовал, что она слишком много взвалила на свой хрупкие плечи. Она по-прежнему работала полный день в «Митчелл экспорт», а вечерами штудировала учебники, чтобы подготовиться к поступлению в университет.

— Мне надо хоть что-то доделать до конца в своей жизни, — бросила она, когда он предложил ей отложить учебники в сторону, потому что эти вечерние занятия слишком утомляют ее.

Вейд был обескуражен ее ответом и не стал возражать. Она не хотела, чтобы коллеги по работе узнали о ее беременности, настаивая на том, что это их личное дело и больше никого не касается. Вейд испытывал совершенно противоположные чувства: ему хотелось со всеми поделиться радостной новостью — трубить во все трубы, кричать со всех крыш. Но все-таки, уважая желание Пайпер, он хранил молчание, сообщив лишь ее непосредственному руководству о том, что вскоре она уйдет в декретный отпуск и ей надо подыскивать замену.

Руководители бухгалтерии удивились, узнав, что Пайпер беременна. Никто в офисе, кроме секретарши Вейда, не знал об их отношениях.

«Может быть, я слишком рано раскрыл тайну нашей близости?» — думал он. У Пайпер были вполне разумные основания для того, чтобы не распространяться о них, — по крайней мере до тех пор, пока не будет виден ее живот, — и отстаивать свою независимость.

Что касается независимости, то Пайпер даже не моргнула глазом, когда он купил для нее новую машину — «Ауди-А5». Вейд распорядился оснастить эту машину дополнительными системами безопасности, которые включали в себя противозаклинивающее тормозное устройство, регулирование тягового усилия, а также множество воздушных подушек.

Пайпер никак не отреагировала на это — просто взяла у него ключи и уехала.

Ничто, казалось, не могло разрушить какое-то мрачное спокойствие, поселившееся в ней. И лишь ночами в постели она проявляла страстные чувства.

Вейд надеялся увидеть в ней хоть какое-то оживление, когда они обсуждали обстановку детской комнаты, которую собирались обновить. Увы, Пайпер лишь соглашалась на каждое его предложение и была явно счастлива, возложить это дело на дизайнера, которого нанял Вейд. Он жаждал поскорей увидеть обновленную детскую, надеясь: вновь обставленная детская комната пробудит в ней радостные чувства.

Однажды Вейд вернулся домой поздно, в желудке его урчало от голода. Несмотря на это, Вейд не отправился на кухню, где в духовке стоял ужин, приготовленный для него миссис Декстер, а поднялся наверх.

Еще идя от гаража к дому, он увидел свет на верхнем этаже, в детской комнате. И с радостью подумал: наверное, там находится Пайпер.

Запах новых обоев, ковров и краски наполнял коридор, дверь в детскую была слегка приоткрыта. Ощущение удовлетворения охватило его, когда он увидел Пайпер, стоявшую возле высокого комода из светлого дерева спиной к двери. Один ящик комода был открыт, и Пайпер, кажется, сжимала в руке какую-то вещь.

— Они хорошо здесь поработали, да? — спросил Вейд, войдя в детскую. Критическим глазом окинув комнату, он не обнаружил ни одного изъяна.

— Да, — сказала Пайпер, и голос ее был сдавленным.

— Пайпер? В чем дело? Что-то не так? Ты расстраиваешься из-за ребенка?

Вейд подошел к ней ближе, ласково взял за плечи и повернул к себе лицом. Он был потрясен, увидев слезы в ее глазах.

Покачав головой, она отстранилась от него. Он заметил, что руки ее сжимали крошечную детскую рубашку, и костяшки ее пальцев побелели от напряжения.

— Из-за чего ты плачешь? — спросил он, совершенно не понимая, что происходит. — Это гормоны?

Всхлипнув, она сдавленно рассмеялась:

— Нет, Вейд, это не гормоны. Я просто…

— Что «просто»? — потребовал он, когда она замолчала.

Пайпер подняла к нему лицо, и голубые глаза сверкнули под пеленой слез.

— Не знаю, справлюсь ли я с этим…

— С этим? — спросил он, и будто железная рука сжала его сердце. — О чем ты?

— С этим, — сказала она, обведя рукой комнату. — С ребенком и с материнскими обязанностями, со всем этим. Мне кажется, я не смогу.

Не сможет? И что же она предлагает, черт возьми?! Аборт? Только через его труп!

Мгновенно в нем вспыхнул гнев. Давно ли она спланировала это? А он уже начал верить, что Пайпер любит его!

— Ты должна справиться с этим, — произнес он, едва сдерживая себя.

— Я очень многое не в силах контролировать, и меня это страшит, — всхлипнула она. — Вейд, ты не понимаешь…

— Не понимаешь? О нет, я все прекрасно понимаю! Как только ты сталкиваешься с какими-то трудностями — даже не сталкиваешься, а лишь видишь их, — ты пускаешься в бегство. Разве не так, Пайпер? Точно так, как ты сбежала раньше. Ну, позволь мне сообщить тебе новость. Ты не прервешь эту беременность и родишь этого ребенка!

В глазах Пайпер мелькнул неподдельный ужас.

— А что, если случится что-то непредвиденное?

— Случится? Что? То, что «случилось» в прошлый раз? И даже не думай, что ты снова сможешь погубить моего ребенка, Пайпер! Восемь лет назад я не смог уберечь моего сына или дочь, но сейчас, будь уверена, я не позволю тебе убить малыша! Я запру тебя в комнате, и ты выносишь его до положенного срока.

Пайпер почувствовала, как вся кровь отхлынула от ее лица, голова у нее закружилась, и она слегка покачнулась.

Он знал?!

— Откуда ты знаешь? — прошептала она, и горло ее сжалось при этих словах.

— Не имеет значения. Главное, что я знаю. А я-то думал, ты стала порядочным человеком — таким, на которого можно положиться, надежным и честным, но ты не изменилась, ни на йоту. Ты до сих пор не повзрослела и не способна принять на себя ответственность. И если что-то случится с ребенком, ты ответишь в полной мере! Я разыщу тебя хоть на краю земли, и ты расплатишься за это.