Рождественский пирог - Лора Локингтон

— Совсем не сеточка. Это такая современная сумочка, да? — Джокаста пыталась высвободить из вязаных пут свое кольцо с бриллиантом.

Табита одарила нас жалостливой улыбкой.

— Это ловушки для снов. Я сама их смастерила. Их нужно повесить над кроватью, и они будут ловить кошмары. Я вплела в них кусочки земной магии, чтобы их энергетические потоки совпадали с вашими.

Дэйви ткнул меня в бок, и я подавилась смешком.

— Очень полезная вещь, дорогая, и очень красивая, — сказал Эдвард, поспешно кладя свою ловушку на пол.

— Я научилась делать их на курсах, — похвасталась Табита. — От них исходят такие положительные вибрации, правда?

— Вибрации? — растерянно переспросила Джокаста. — Да-да, конечно, — ласково добавила она, легонько пнув Алекса.

— Ой! — вскрикнул он. — Ну да, всю жизнь мечтал о такой штуке!

Мои подарки приняли с большим удовольствием, и, кажется, никто не заметил, что мы их ополовинили в поезде. Дэйви быстро расправился со своими перчиками, а затем накинулся на чужие конфеты.

Эдвард подарил Джокасте крошечную коробочку, которую она открыла с восторженными криками. Как мне объяснили, внутри лежал неограненный алмаз. Он дарил их раз в три года. Джокаста вручила мужу папирус второго века нашей эры, который привел Эдварда в полный экстаз. Ужасно странные подарки, правда? Как непохоже на стандартные носки и штаны, которые дарят друг другу на Рождество обычные люди. Алекс извинился и пообещал всем подарки из Парижа, как только авиакомпания вернет ему багаж. В ответ раздался ропот, — видимо, такое случалось не впервые.

— Да, но на этот раз я говорю чистую правду! — возмутился Алекс, защищаясь от шутливых тычков матери и брата.

Мне Дэйви подарил тройную витую нить жемчуга. Я уставилась на него, пораженная столь роскошным подарком.

— Дэйви, это же восхитительно! Спасибо большое. Не стоило так… — Я робко коснулась жемчужин.

— Ерунда, дорогая! — воскликнула Джокаста. — Конечно, стоило! Тебе оно очень пойдет. Давай посмотрим, надень-ка.

Я надела колье. Интересно, это настоящий жемчуг? Нет, наверное, иначе ведь должно стоить целое состояние. Но какая разница?! Такое чудесное…

Дэйви, прищурившись, оглядел меня:

— Да уж. Поппи, ты в нем настоящая красотка. — Голос его прозвучал фальшиво, и все удивленно подняли головы.

Подобная лесть совсем не в его духе. Чтобы прервать неловкое молчание, я обняла и поцеловала Дэйви.

— Я всегда считал, что женщинам нужно дарить драгоценности, — сказал Эдвард. — По-моему, нет подарка прекраснее. Джокаста, помнишь, как однажды я подарил тебе изумруд, а ты его нечаянно проглотила…

Проглотила? Нечаянно? Это как?

— И что было дальше? — спросила я заинтригованно.

Грянул дружный смех.

— Скажем так. Старый добрый ночной горшок трудился несколько дней, а на кухне вывешивали график… м-м… испражнений! — рассмеялся Дэйви.

Я открыла коробочку, которую вручили мне Эдвард с Джокастой. Внутри оказалась премиленькая чайная пара. Чашка с блюдцем были явно старинные, расписанные пышными маками и золотистыми завитками.

— Мы подумали, тебе подойдет, ну, из-за твоего имени[14]. Это рокингхэмский фарфор. Тебе нравится? — спросила Джокаста, глядя мне в глаза.

Я вскочила, расцеловала их с Эдвардом и закружилась по комнате.

— Они великолепны! В это Рождество мне подарили самые замечательные подарки, и я просто не знаю, как вас всех благодарить! — Я и правда была в восторге.

Дэйви рассмеялся и налил нам еще вина, и мы перебрались поближе к камину, рассматривая подарки. Потом мы с Табитой наклеивали накладные ногти, которые были в моем рождественском носке, а Дэйви сел за рояль и наигрывал всем известные шлягеры. Алекс с Эдвардом у камина играли в шахматы, то и дело отпуская язвительные замечания, а Джокаста вязала что-то из яркого мохера.

— Прелестное колечко, — сказала я Табите.

Кольцо было действительно шикарное: полосы золота и серебра переплетались в косу, в которой утопали крошечные бриллианты. Украшение ей подарили родители, и, когда она надела его, оба расплылись в довольной улыбке. Кольцо оказалось ей слишком велико, поэтому Табита надела его на большой палец.

Она было открыла рот, собираясь что-то сказать, но передумала.

Я посмотрела на часы и вскочила.

— Ой, про гусей-то забыли! Они уже наверняка готовы.

— И правда, — согласился Эдвард. — Так, все за дело. Дэйви, ты накрыл стол? Алекс, открывай вино.

Мы забегали по кухне, суетясь и мешая друг другу. Табита тем временем занялась собственным рождественским угощением. Состояло оно в основном из каких-то семечек и корешков, приправленных двумя каплями йогурта. Я заметила взгляд Джокасты, но Эдвард удержал жену от комментариев. Он разделывал птиц, я резала листья кресс-салата и апельсины, а Джокаста готовила соус из красной смородины и красного вина.

Ужин вышел на славу, и мы все наелись до отвала, за исключением Табиты, которая лишь слегка поклевала свою полезную пищу. Сытыми питонами мы развалились за столом, лениво кололи грецкие орехи и лениво прихлебывали портвейн. Это пиршество как нельзя лучше демонстрирует эксцентричность семейства Стентонов, подумала я, уже изрядно опьянев. Они смеялись, спорили, мирились, а потом снова ввязывались в перепалки. Бо́льшую часть ужина Алекс провел щупая меня за коленку, и, похоже, Дэйви это заметил, хотя и ничего не сказал, только одарил Алекса еще одним свирепым взглядом. Табита весь вечер пила воду и выглядела очень уставшей. Скоро она встала из-за стола, извинилась и сказала, что идет спать.

— Но мы же еще не послушали откровения! — возмутилась Джокаста, шалью смахнув ореховую скорлупу и апельсиновые корки со своей тарелки. — И ведь еще так рано. Посиди с нами немного.

Лично мне перспектива слушать какие-то там откровения казалась не слишком заманчивой. Я сразу представила себе, как Джокаста введет нас в гипнотический сон и станет выведывать самые потаенные мысли. У меня, конечно, не было секретов, кроме тайного вожделения к Алексу, но именно о нем я бы не хотела поведать миру. Я посмотрела на Дэйви, который весело болтал о чем-то с отцом. Любопытно, как бы он отреагировал, если б узнал, что Алекс планирует нанести мне ночной визит? Обрадовался бы? Или наоборот? С Дэйви никогда ничего не поймешь. Он, конечно, надеялся, что я заведу какую-нибудь интрижку и стану чаще бывать на людях, но вряд ли подразумевал своего брата.

— Мама, я правда очень устала. Думаю, Терракотового Вилли завтра я тоже пропущу, — ответила Табита, пятясь к дверям.

Терракотовый Вилли? Откровения? Честное слово, как в кино про бессмертного горца Маклауда. Того и гляди начнут кого-нибудь оживлять — эта мысль меня почему-то очень развеселила.

— Дай ребенку поспать, раз он хочет, — сказал Эдвард, притягивая к себе Табиту и целуя ее в лоб. — Спокойной ночи, дорогая. Тебе явно нужно выспаться. Ты не заболела, случаем?

— Нет, папа, я здорова. Просто очень