Великолепная маркиза - Жюльетта Бенцони

— Но кто же этот друг?

— Он вам сам все скажет. А пока вам надо немного отдохнуть. Вы, вероятно, хотите привести себя в порядок. Наверху все приготовлено. А потом мы ждем вас к ужину.

— Вы можете хотя бы сказать мне, где мы находимся?

— В деревне, недалеко от Шаронны. Этот дом некогда построил принц-регент в дальнем уголке парка его замка Баньоле. А теперь идемте же!

Анна-Лаура следовала за молодой женщиной через анфиладу комнат, полных солнечного света и цветов. Окна выходили в сад, за которым расстилались зеленые поля, росли величественные деревья, а в ветвях щебетали птицы. Все дышало покоем. Анне-Лауре показалось, что она оказалась в другом мире, хотя жаждущий крови и бурлящий от ненависти Париж был совсем рядом. В это сейчас невозможно было поверить!

— Вот и ваша комната! — молодая женщина открыла перед Анной-Лаурой дверь. В открытое окно заглядывали ветки липы. — Рядом ванная. Я не могу вам прислать горничную. Моих горничных нет, но я сама могу помочь вам.

— Благодарю вас, не стоит. В последнее время я научилась со всем справляться самостоятельно. В тюрьме этому быстро учишься.

— Могу себе представить… Ах да, вот в этом шкафу вы найдете все необходимое, чтобы переодеться. Мне кажется, мы с вами почти одного роста.

— Но видите ли… Я в трауре, а все платья такие светлые, радостные.

— Тогда наденьте белое. Это тоже цвет траура.

— Вы правы, я совсем забыла об этом. Благодарю вас, благодарю.

— Вы можете называть меня Мари, — молодая женщина еще раз улыбнулась и вышла.

Анна-Лаура осталась одна в спальне, которая так напоминала ей ее собственную. Она поправила цветок в вазе, положила иначе подушку. За стеной слышался шум льющейся воды, стук кувшинов. Когда все стихло, она отправилась туда. Перед ней предстала медная ванная, полная горячей воды, в которую добавили какое-то благовоние. Запах показался ей изумительным. Было здесь и мыло, и губки, и большие мягкие полотенца. Устоять перед подобным искушением не смогла даже та, которую жизнь больше не интересовала…

Анна-Лаура вдруг заторопилась. Она буквально сорвала с себя одежду и с блаженным вздохом вытянулась в восхитительно теплой воде. Она так давно не испытывала такого наслаждения!

Но женщина побоялась уснуть, поэтому не стала долго лежать в воде. Анна-Лаура вымылась, промыла волосы и завернула их в полотенце, закрутив его на голове в некотором подобии тюрбана. Больше всего хлопот доставляли ей длинные волосы, которые она расчесала с трудом. Справившись с этой задачей, Анна-Лаура перевязала волосы лентой, надела белье, белые чулки и выбрала самое простое платье из легкого белого полотна без вышивки с большим муслиновым платком. Вернувшись в комнату, Анна-Лаура взглянула на себя в зеркало и решила, что выглядит вполне достойно. Она села в кресло у окна, не решившись бродить в одиночестве по незнакомому дому.

Ждать ей пришлось недолго. Не прошло и десяти минут, как в дверь постучали. Это была Мари. Она улыбнулась при виде похорошевшей Анны-Лауры.

— Господи, как же вы молоды и свежи! Могу я узнать, сколько вам лет?

— Девятнадцать. А вам?

— О, я уже старушка, мне двадцать пять. — Мари сказала это так весело, что Анна-Лаура не могла не улыбнуться озорству этой очаровательной женщины.

— Это прекрасный возраст, и вы совсем не похожи на старушку.

— Идемте со мной. Время ужинать, и нас все ждут.

Держась за руки, молодые женщины направились к лестнице, ведущей в центральный вестибюль. Анна-Лаура сделала несколько шагов вниз и вдруг увидела мужской силуэт. Мужчина так напомнил ей Жосса, что она непроизвольно отступила назад. Но темные волосы, просто стянутые на затылке черной лентой, не принадлежали ее мужу, и маркизу де Понталеку никак не могли принадлежать ореховые глаза, которые внимательно смотрели, как она спускается.

Анну-Лауру ввели в заблуждение безупречная элегантность черного фрака, широкие плечи и гордая посадка головы. Она спускалась вниз и все яснее видела точеные черты лица, нос с небольшой горбинкой и тонкие губы, чуть кривившиеся в ироничной усмешке. Ее заворожил взгляд незнакомца. Может быть, из-за притаившейся в нем насмешки?

— Какое превращение! — сделал он ей комплимент. — Определенно, моя дорогая, вы слишком молоды, чтобы носить цвета несчастья.

Услышав этот голос, Анна-Лаура вздрогнула, был голос солдата Национальной гвардии, который вез ее в фиакре, и… голос водоноса с улицы Сен-Сюльпис! Эта догадка лишила ее дара речи. Но когда незнакомец поднялся вверх на несколько ступеней и предложил ей руку, она прошептала:

— Но только эти цвета я и хочу носить. Вы рисковали из-за меня жизнью, сударь, и я должна поблагодарить вас.

— Вы как будто этим недовольны?

— Не сочтите меня неблагодарной. Уверяю вас, моя благодарность идет от чистого сердца. И все-таки мне хотелось бы знать, кому я обязана своим спасением?

Мужчина чуть отступил назад, не сводя глаз с Анны-Лауры. В быстрой улыбке блеснули белоснежные зубы, и он склонился в низком поклоне:

— Ваше желание совершенно естественно. Я — барон де Бац, который бесконечно счастлив приветствовать вас в своем доме…