Шесть опаленных роз - Карисса Бродбент

Я не осознавала, как сильно мне нравилось то, что Вейл не видел этого во мне, до этого момента, когда я поняла, что это должно закончиться.

— Я умираю, — выдавила я из себя.

Я не знала, зачем я это сказала. Теперь, когда он уходил, это действительно не имело значения. Боги проклинали нас, и казалось, что всему миру приходит конец.

— Я болею всю свою жизнь. Каждый год я не знаю, последний ли он. Я покидаю этот мир с тех пор, как меня в него привели. Никто не хочет в это верить, но это правда. Так было всегда. Я… я не могу остаться.

Ты хочешь больше, чем я могу дать.

Его руки поднялись к моему лицу. Он крепко держал меня, так что я не могла отвести от него взгляд.

Я всегда видела момент, когда все менялось, когда они понимали и начинали оплакивать меня, даже если я еще была жива, когда они понимали, что меня, стоящего перед ними недостаточно.

Но его взгляд был тверд.

— Все, что ты мне дашь, — повторил он медленно, словно хотел убедиться, что я все поняла. — Я возьму все.

Я и не подозревала, что всю жизнь ждала этих слов.

Я не привыкла к прощаниям. Я никогда не думала, что мне придется быть той, кто их скажет. Гораздо проще быть тем, кто уходит первым.

Я могла уйти сейчас и избавить себя от прощания, к которому я не была готова.

Но вместо этого я положила руки по обе стороны от лица Вейла, отражая то, как он держал меня.

Я притянула его к себе и поцеловала.

Глава

19

Не знаю, почему я ожидала, что поцелуй будет яростным и звериным, но первый поцелуй был тихим и нежным. Сладким.

Губы Вейла были мягче, чем я думала. Его борода щекотала мой подбородок. Сначала он просто провел губами по моим губам, словно хотел начать с того, чтобы узнать их форму, узнать, какова я на вкус.

Затем его губы приоткрылись, поцелуй стал еще глубже, и его язык, шокирующе робкий, встретился с моим. Моя разум был затуманен и расплывчат, что не имело ничего общего с моим истощением.

Прерывистое дыхание коснулось моих губ и этот маленький признак его сильного желания, зажег что-то внутри меня. Внезапно близость Вейла, тепло его обнаженной кожи, его вкус, его запах захлестнули меня.

Из моего горла вырвался крошечный беззвучный звук, и я поцеловала его в ответ. Сильнее. Глубже.

Он ответил на мой пыл с таким энтузиазмом, что у меня перехватило дыхание.

Он крепко держал мое лицо, его язык исследовал мой рот, а каждый поцелуй перетекал в другой. Боги, я никогда никого так не целовала. Каждое движение было таким интуитивным. Мне не нужно было останавливаться и гадать, чего он хочет. Это была та легкость, которую, как я думала, всегда должны чувствовать другие люди.

Одна его рука переместилась на затылок, запутавшись в моих волосах. Другая спустилась к талии, большой палец скользнул между пуговицами рубашки и коснулся моей обнаженной кожи. Одно это прикосновение заставило меня задохнуться.

Его язык заскользил по моему языку, а затем он отстранился. Охваченные моим пылом, мы оба упали на кровать.

Все было туманным, далеким.

— Ты ранен, — тихо сказала я.

— Невероятно, насколько лучше я себя уже чувствую. — Его усмешка была низкой и хриплой.

Но его улыбка померкла, и он посмотрел на меня долгим взглядом, и я поняла, что означает это молчание, вопрос, который он мне задает.

Я раздвинула бедра, открываясь навстречу жесткому давлению его желания между нами.

Его глаза потемнели, желание в них было таким острым, что меня распирало, и мне пришло в голову, что, возможно, я должна бояться — возможно, голод, который я видела в выражении лица Вейла, и чувствовала в том, как он прижимал меня к кровати, — был связан не только с сексом.

Хотя нет. Нет, страх пришел откуда-то еще. Не от грубости Вейла, а от его нежности.

Он убрал прядь волос с моего лба.

— Ты трясешься, мышонок.

Я скользнула кончиками пальцев под пояс его брюк, легким прикосновением прикоснулась к плоти его живота, нежной коже, твердым и слегка подрагивающим мышцам.

— Как и ты.

Мой голос был хриплым, низким. Вейл слегка опустил голову, когда я заговорила, словно хотел почувствовать слова на своих губах, но остановился, едва не встретившись с ними.

Мы оба не двигались. Не встречаясь в этом почти поцелуе, не отстраняясь, наши руки нащупывали пуговицы одежды друг друга, но не расстегивали их.

Я смотрела на лицо Вейла, на его черты, обрисованные голубовато-серебристыми бликами света, которые напоминали мне очертания роз, которые я ему подарила. Даже с оставшимися ранами он напоминал мне статую, произведение живого искусства, высеченное из камня, не подверженное ни жестокости времени, ни жестокости природы. Он был вечностью, а я — непостоянством, существом, приобщившимся к тайнам, от которых я всю жизнь словно задыхалась.

Как может существо, внешне столь похожее на человека столь потрясающе отличаться от нас?

И тем не менее…

Тем не менее…

Уголок его рта напрягся. Это должна была быть улыбка, но выражение лица было настолько печальным, что меня передернуло.

— Мне всегда было интересно узнать, о чем ты думаешь, — пробормотал он. — Когда ты так смотришь на меня.

— Как?

— Как будто я формула, которую нужно разгадать, и ты очень заинтригована ответом.

Услышав это, не могла не улыбнуться.

— Интригующее — подходящее слово.

Между его бровями образовалась морщинка.

— Это приемлемо?

Вопрос сильно поразил меня, поразил, потому что я не была готова к нему, к тому, что он задаст его таким образом, робко и неуверенно.

Как будто ответ что — то значил для него. Как будто ответ значил для него все.

— Да, — сказала я. — Это звучит замечательно.

Я никогда не могла разгадать Вейла и его многочисленные тайны, но я все равно любила их. И в этих сложностях я видела зеркало, в котором отражалось все то, что не имело смысла во мне самом.

Впервые я увидела красоту во всем, чего не понимала. И я знала, что Вейл тоже видит красоту во всех этих вещах внутри меня.

Я провела ладонью по его животу, наслаждаясь тем, как подрагивают его мышцы под моим прикосновением.

— Я бы хотела, чтобы ты снова