Время любви - Деметра Фрост

Я вопросительно оглядываюсь на дядю Славу. Тот благодушно кивает, отмахивается и отходит в сторону с видом “Ну ладно, дети. Танцуйте! А я пойду грустить в гордом одиночестве!”

Скромно, но с чувством отплясываю еще пару песен. Мелодика такая, что соприкасаться каким-либо частями тела нет никакой необходимости, но Александр все равно пару раз раскручивается меня, перехватывая за талию, и даже обнимает за плечи, правда, вообще непонятно, с какой целью.

Потом Александра сменяет следующий человек. И еще один. Хорошо, что у меня поставлено дыхание и занятия в танцевальном зале вполне оправдали себя. Потому-то я не чувствую себя ни уставшей, ни запыхавшейся. Зато — с отличным настроением и в самом благодушном расположении духа.

Хотя червячок сомнения слегка подковырнул — негоже так веселиться в присутствии своего спутника.

“Девушка может позволить себе пару танцем в другим, если муж занят, — вспоминаются слова Марины Эдуардовны, — Но не более. После она должна вернуться к своему мужчине и показать, что готова быть подле несмотря ни на что”.

Наверное, именно эта выучка и заставляет меня пересмотреть свое поведение. И я уже готова отказать своему очередному партнеру. Но самым неожиданным образом им оказывается никто иной, как Олег.

Я удивленно вскидываюсь, чтобы посмотреть в лицо мужчины, и недоуменно изгибаю бровь. Наверное, ожидаю увидеть недовольство или осуждение. Но вместо этого он протягивает руку в приглашающем жесте и скупо, но мягко улыбается.

Неожиданно. Олег приглашает меня на танец? Еще и очередной медлячок заиграл, как специально. Но я не сетую. Мне-то как раз нравится то, как мужчина крепко, но аккуратно обхватывает одной рукой мою ладонь, а вторую кладет на ребра — чуть-чуть выше талии. И ведет — уверенно и вполне умело.

Неожиданно для себя млею. Вообще всегда приятно вальсировать с хорошим партнером. Но дело не только в этом.

Как и раньше, меня снова окутывает аура этого мужчины. Будто в своеобразном коконе оказываюсь. Но коконе весьма комфортном и удобном — дышать не тяжело, никакой стесненности не чувствую.

А вот опьяняющий аромат мужского тела вкупе с его одеколоном — очень даже. И приятную и поддерживающую тяжесть ладони на своем торсе — тоже. Я послушно следую за широкими шагами Олега, умело веду бедрами и переступаю ногами.

Теснее прижимаюсь к его груди, хотя это и нарушение основного правила классического вальса. Но ведь и танцуем мы не вполне классически, разве не так? В кроссовках я совсем мелкая — макушкой едва достаю мужского плеча. А моя ладонь и вовсе утопает в руке Олега — она больше моей аж в два раза. Если не больше.

Музыку я почти не слышу — насколько сильно я погружаюсь в охватившие меня ощущения тепла и какого-то странного, неестественного в данной ситуации комфорта. Мне не надо отсчитывать шаги, не надо пытаться попадать в ритм — все это делает за меня Олег. Ведь он ведущий. При этом в его движениях нет никакой авторитарности или давления. Поэтому у нас и получается танцевать правильно и очень естественно.

А когда медленная и лирическая песня сменяется очередным “движем”, Олег наклоняется, чтобы негромко проговорить:

— Думаю, с нас достаточно. Можно отправляться домой. Устала?

Я отрицательно качаю головой и мягко улыбаюсь, надеясь, что улыбка не получилось кривой из-за пробежавшей по шее дрожи. Но отказывать и переубеждать мужчину не смею — на сегодня Олег мой спутник, а это значит, я должна быть послушной.

Мы уходим с деревянного настила, но лишь для того, чтобы начать довольно-таки продолжительный ритуал прощания.

Дядя Слава и Евгений практически одинаково охают, сетуя на непродолжительную встречу. Нэлли поспешно накладывает в пластмассовые боксы еду, и, вручая пакеты, несколько раз звонко расцеловывает меня и Олега. Многочисленные мужчины пожимают Должанскому руку и похлопывают по плечу, мне — говорят комплименты, одаривают ободряющими улыбками и желают повторения встречи.

Я отвечаю давно заученными фразами, но делаю это вполне искренне. Приятели и друзья Олега мне действительно понравились, как и вся обстановка мероприятия в целом. Действительно напоминает семью. А еще очень сильно отличается от тех раутов, к которым я привыкла — своей легкостью и отсутствием искусственного налета притворного радушия и доброжелательности. У Добряковых все просто — и потому на поверхности. И в этой простоте нет места неискренности и лживому расположению. Несмотря на возраст, у меня достаточно опыта для того, чтобы правильно оценить, где человек играет роль, а где показывает себя таким, каким он есть на самом деле.

Олег грамотно, но сурово закругляет процесс прощания. Еще несколько минут — и вот мы едем домой. Я тихонько радуюсь и старательно скрываю довольную и счастливую улыбку.

Глава 12. Татьяна

Я недоуменно гляжу на бархатную коробочку перед собой и слегка наклоняю голову набок. Но терпеливо жду, когда Олег сам объяснит свой поступок.

На следующий день после празднования годовщины его друзей Евгения и Эльвиры Добряковых все вернулось на круги своя, успокоив тем самым мое почему-то взволновавшееся сердечко. Я снова стала домработницей и гостьей в доме Должанского за исключением одного — Олег попросил оставить обращение на “ты”. Но это было не сложно. Хоть и за короткий период, но я привыкла и свыклась с этим.

И вот воскресенье. Полдня мужчина пробыл не дома, а на стройке. А вечером, сразу после ужина, поставил передо мной эту самую коробочку.

— Подарок, — скупо поясняет Олег, когда молчание немного затягивается. — В благодарность за помощь.

— В этом нет никакой необходимости, — аккуратно проговариваю я, — Мне было не сложно.

— В принятии поощрительного приза тоже нет ничего сложного, — мужчина улыбается, но почти незаметно — всего одним уголком рта. — Хотя бы посмотри.

После некоторого замешательства я решаю не сдерживать свое любопытство и протягиваю руки к коробочке. Удерживаю основу и аккуратно откидываю крышечку. С интересом оглядываю небольшую изящную подвеску на цепочке и без труда узнаю и бренд и даже приблизительную стоимость украшения. Не самое дорогое, но и не дешевая побрякушка отечественного производства вполне себе высокого качества, но, что гораздо важнее, очень симпатичная — на плоском золотом кружечке в незатейливом, но изящном узоре переплились тонкие линии из маленьких фианитов и гранатов, имитирующим стебельки и листики. А роль самих цветков сыграли камешки покрупнее.

— Красиво, — вздыхаю я, — Спасибо. Но я не могу принять, извините.

Олег осуждающе