Семнадцатая - Родион Примеров

— Это кто еще сдурел, — огрызнулась Алена: довольно, впрочем, беззлобно и, как мне показалось, с какой-то даже всепрощающей снисходительностью в голосе. — Горе ты мое! Чучело малахольное. Лошарик озабоченный… Давай уже — вылезай из штанов, исцелять тебя будем. Сама все сделаю, пока совсем с катушек не слетел… Блин, да как это откупорить? Где тут у тебя что?

Поскольку сестра продолжала упорствовать в своем несусветном начинании, настойчиво штурмуя неподдающийся ее стараниям гульфик, мне понадобилось временно обездвижить налетчицу, крепко схватив ее за руки.

— Ну чего? — Алена уставилась на меня огромными синими очами, где помимо явственной тревоги, обуявшей ее по поводу моей персоны, сквозили также искорки раздражения из-за чинимых ей препятствий. — Отсосу по-пионерски, и вся история. Дольше кобенишься…

— Малыш, — ко мне неуклонно подкатывал новый приступ смеха, однако теперь я сдерживался изо всех сил, опасаясь обидеть сестренку, которая, по-видимому, воспринимала все очень серьезно. — Ну, ей-богу… Что это ты удумала? Более бредовой затеи в голову не пришло?

— Дима, даже не начинай! Давай сейчас без пафоса: типа, кому что можно и кому что нельзя. Какая разница? Ничего трушного у нас не будет — простая механика. А за романтикой уже к настоящим девчонкам пойдешь, когда прочухаешься малость.

— Ну, спасибо! Умеешь ты огорошить, родная… Механика, надо же! Как это все у тебя в мозгах укладывается? Ты хоть представляешь, о чем говоришь?

— Вот ты странный! — Алена самоуверенно тряхнула волосами. — Думаешь, если я по девочкам, то и члена в глаза не видела? Жизнь — штука извилистая, всякое случалось… Не сказать, что я осталась в восторге, но здесь почти как с фитнесом: если уж до зала доплелась, дальше как-то даже терпимо… Ты руки мои сам отпустишь или грызануть нужно?

— Отпущу. Но от твоего предложения категорически отказываюсь. Не знаю, как это помягче выразить, дружок, только в качестве сексуальной игрушки ты мне никак не подходишь. Это как минимум. Уяснила?

Я выпустил Алену, и она, еще немного постояв подле меня на коленях, недоверчиво уселась на задники своих кроссовок:

— Димуль, уверен? Может, у тебя просто с вдохновением не очень? Хочешь, пуговки на блузке расстегну?

Я издал протяжное рычание.

— Ну, как знаешь! Тогда сам разбирайся со своим тестостероном. Если собственная сестра чем-то не устраивает, найди себе соску покошернее, и в темпе!

Я промычал в знак согласия.

— В следующий раз, когда тебя накроет, я миндальничать уже не буду. Сделаю что-нибудь страшное… Эдика позову!

Я в ужасе ухнул.

— Придурок! Ну и зависай тут совершенно один на своем диване… — Алена горделиво прошествовала в покинутое ради меня кресло, обрушилась в его кожаные недра и, посидев в угрюмой задумчивости какое-то время, решила навести некоторые справки. — Димуль, я по делу… Мне тут подумалось кое-что задним умом… Короче, у тебя там, где положено, нормально все? В смысле, порядок? Заводится машинка? Ведь не в этом затык, правда же?

Должен пояснить, что, в отличие от последнего недоразумения, эта довольно щекотливая в обычном понимании тема считалась у нас с сестрой вполне обиходной. Как-то так сложилось в нашем совместном прошлом, что моя мужская сила постоянно служила Алене мишенью для одобрительных острот и, если не ошибаюсь, в какой-то момент сделалась предметом ее личного тщеславия. Весьма вероятно, что неким непостижимым образом Алена понимала ее, не как исключительно мою, а как «нашу» мужскую силу…

— Спасибо, не жалуюсь, — потешил я самолюбие сестры. — А что у тебя за дело такое?

— Да так… — Алена подозрительно замялась. — Рано еще вдаваться. Концепция на стадии осмысления…

— И снова здравствуйте, мои дурные предчувствия… Родная, может уже остановимся? Предыдущая идея была хуже некуда: сказал бы еще кое-что, но даже обсуждать не желаю. На глупости я и сам мастак, не собираюсь их еще в квадрат возводить с твоей доброхотной помощью. Займись уже собой, сестрица. Люби свою Вику и будь счастлива.

— Так я и люблю! А ты чем таким можешь похвалиться? И до моих идей, Димочка, тебе, как видно, нужно еще дорасти. Не хочешь обсуждать — пожалуйста, но нечего тогда и сестру шеймить почем зря. Я остаюсь при своем: идея зачетная, а ты — валенок.

— А как тебе такой аспект… — я вовсе не стремился переделать сестру: мне хотелось, чтобы она сама разложила все спорные вещи по полочкам, если, конечно, нужные полочки окажутся в ее ментальном хозяйстве. — Представь, что у нас с тобой все случилось. Ты настояла — я уступил, и вот все закончилось. Буквально минуту назад. А вечером, спустя несколько часов, приезжает Вика. Твоя возлюбленная, если я ничего не путаю… Мне интересно, прости за ходульный оборот, как бы ты ей в глаза смотрела после этого?

— Нет, ты серьезно? — изумилась Алена. — «Минуту назад»?! Себе льсти сколько хочешь, но меня-то не позорь. Чих-пых, и все бы закончилось. Речь шла о миссии, а не о телячьих нежностях.

— Уходишь от ответа, дорогая?

— Ты сказал: представь, — напомнила сестренка. — Раз так, я должна представить все правильно… В общем, расклад такой: с тобой мы порешали, ты в ауте — пускаешь пузыри, и вот, значит, приезжает Вика… М-мм… Слушай, Димуль, тебе это не понравится. Во-первых, в ее глаза я буду смотреть не отрываясь, потому что они у нее просто чумовые. Во-вторых, мы поужинаем, побалуемся вкусными напитками и отчалим в спальню. В-третьих, мы трахнемся. Все!

— Все?

— Молодец, подловил… В-четвертых и в-пятых, мы тоже трахнемся.

— И то, что могло произойти между нами…

— То, что могло произойти между нами, Димочка, к Вике не имеет никакого отношения. А если честно, то не только к Вике, но даже ко мне самой, в качестве ее девушки… Боюсь, тебе этого не понять, поэтому тупо прими на веру… Если что, у меня есть еще целых пять минут. Или один чих-пых и полсигареты… Намек ясен?

— Алена, мы закрыли эту тему.

— Закрыли так закрыли. Всего-навсего еще одна тема, о которой мы с тобой душевно помалкиваем. Сколько их еще