Маски сброшены - Ксения Шишина

— Мне нечего говорить, — по крайней мере, именно о Кеннете мне нечего сказать. Вряд ли он банкрот или уволен, потому что о таком в общей тусовке точно кто-нибудь да обмолвился бы. Но у меня не осталось с ним никакой связи. Вообще никакой. — Его номер у меня заблокирован с тех самых пор. Он физически не может мне ни позвонить, ни написать. Если тебя это успокоит, то я не взяла бы трубку. И не стала бы открывать сообщение.

— Это не успокаивает, потому что я не уверен, что всё действительно было бы так.

— Может быть, ты и прав, — нехотя признаюсь я, — но этот прецендент в прошлом. Всё это в прошлом. Мы скоро женимся, — возможно, мы скоро станем и родителями. — Как мой муж, ты будешь обязан делать и говорить многие вещи, но я ценю, что ты готов кого-нибудь урыть ради меня и без слов. Моего нынешнего продюсера или ещё кого-то. Я люблю тебя за это, Картер Винтерс.

— Я бы разобрался с Кеннетом.

— Ты не знал. Мы можем поговорить об этом завтра, если ты хочешь поделиться ещё какими-то своими чувствами по этому поводу. Но сначала тебе нужно приехать.

— Я приеду. Вот увидишь. Встречать не надо, сразу говорю.

— Ладно. Заказать тебе трансфер из аэропорта, когда я вернусь в отель?

— Давай. Часов на восемь, — просит Картер. — Ага, вот ты и попался. Нет, это мой носок. Не смотри так, будто я не покупал тебе башмачки. Я покупал, но тебе не понравились, и нам пришлось их отдать. Победа! Я его перехитрил.

— Я и не сомневалась. Поздравляю.

Он заразительно смеётся. Джек гавкает, но тихо, не в полную силу. Он бывает громким, когда что-то не по его. Прямо сейчас он точно не злится. Скорее забавляется с возвращённой ему игрушкой. Я люблю их до одури. В моём сердце хватит же места и любви, чтобы любить кого-то ещё, любить с большей отдачей, потому что малышам нужно больше? Я не могу знать прямо сейчас. Я могу только верить, что мы справимся. Как и планировала, в автобусе я обзваниваю клинику за клиникой. Везде есть врач, который свободен в то или иное время, но ни одно время не подходит для меня. Если сегодня, то слишком поздно, когда у меня уже начнётся концерт. А завтра только во второй половине дня, хотя мне нужно как можно раньше утром. Мне говорят, что перезвонят, если появятся варианты в случае, если кто-то отменит визит. Обнадёживает ли это? Да нет, ни в коей мере. Поэтому я продолжаю звонить, и через два звонка в медицинском центре находится свободное окно в 8:45. Всего спустя час после прилёта Картера. Мы можем и не успеть добраться. Но я записываюсь на приём. Там будет видно. Когда до Сакраменто остаётся рукой подать, мы встаём в пробку. Я выхожу из своей комнатки, отодвигая дверь, к своим музыкантам. Эндрю и Пит играют в карты, Брайан зависает в телефоне, Смит появляется из ванной, а Кевин похрапывает на боковушке. У них всё будет в порядке. Они со мной все эти годы. При моём нахождении в декрете они не пропадут. Им легко удастся найти себе новое место. Хотя бы временное. Ведь однажды я вернусь и надеюсь, что вместе с ними. Это та ещё засада искать себе новых музыкантов. Парни Картера его дождались и вернулись к нему. Меня же тоже будут ждать? Я присоединяюсь к Эндрю и Питу. Пит, как проигравший, перемешивает карты.

— Раздавайте и на меня. Сыграю с вами пару раз.

— Круто, — оживляется Пит. — А то уже заебало проигрывать.

— Думаешь, теперь буду проигрывать я?

— Ты тоже часто проигрываешь. Не чаще моего, но всё равно. Едва верится, что это последний наш тур, когда ты формально свободная. Всё изменится.

— И начал он причитать, — Брайан подаёт голос с того места, на котором сидит, растягивая слова. — Вероятно, она станет запираться и перестанет выходить оттуда в ночной сорочке по утрам, но всё это, по-твоему, что? Именно всё точно не изменится. Посмотри на себя. Ты женат, у тебя дочь, но ты всё так же гастролируешь с нами.

— Потому что у меня нет груди, тогда как с Таш по большей части находится её мать. Улавливаешь мысль? Брак это дети. У кого-то один, у кого-то больше. Мы с Эрикой подумываем о втором.

— А Кэти не хочет, — отвечает Брайан, — но я бы хотел. Однажды.

— Мег тоже не говорит желанием. Сначала же всё равно кольцо и свадьба?

— У всех по-разному, — по выражению лица Эндрю понятно, что он мне не верит. Он поджимает губы, когда автобус сдвигается с места, только чтобы почти сразу вновь затормозить на месте. — Некоторым это вообще не нужно. Мне кажется, брак имеет смысл, лишь когда люди действительно хотят заботиться друг о друге, а не когда просто стремятся быть, как все, и следовать за обществом. Я готова взять обязательства, но быть с Картером полностью это не моя обязанность, это моё желание.

— Значит, ты не станешь подавать разные сигналы, чтобы мы поняли, что тебя срочно нужно спасать? — Смит подтаскивает стул к столу. — Подмигни, если ты в опасности.

— Да иди ты. И я никогда не выходила в ночной сорочке.

— Выходила. Просто не знаешь, что мы видели тебя в таком виде, — неожиданно доносится голос Кевина с боковушки. Он со стоном переворачивается на спину, накрывая глаза подушкой. — Не помню, когда это было, но ты точно думала, что мы все ещё спим, и выскочила в туалет. Мы притворились. Мне что-то снилось, а вы и эта тряска… Давайте ляжем сегодня сразу, как вернёмся в отель после выступления. Проведём хоть один вечер без выпивки в номере.

Ох. Выпивка. За эти недели я тоже иногда выпивала с ними. Пиво или вино. Но обычно вино. Алкоголь мог навредить? Прямо сейчас бессмысленно думать об этом. За игрой в карты остаток пути, в том числе и тот, что в пробке, проходит незаметнее. Клуб, в котором я выступаю вечером, заполнен до отказа. Особенно сильный драйв от толпы проходит по всему моему телу потоком мурашек. Я