Улица Светлячков - Кристин Ханна

«Ты будешь хорошей подругой Кейт?»

И как только она могла забыть о своем обещании?

На этот раз Талли даже не стала смотреть в зеркало. Ведь за стеклом никого не было. Кому теперь интересно наблюдать за ней, никому не нужной семнадцатилетней девчонкой?

В этот момент дверная ручка повернулась.

Талли напряглась. Ногти непроизвольно впились в кожу.

Будь умницей, Талли! Соглашайся со всем, что они говорят. Приемная семья лучше, чем исправительное учреждение для подростков.

Дверь открылась, и в комнату вошла миссис Муларки. В своем бесформенном платье в цветочек и старых кедах она казалась растерянной и сонной, словно ее разбудили среди ночи, и она надела то, что смогла отыскать в темноте.

Впрочем, именно так все и было.

Миссис Муларки полезла в карман в поисках сигарет. Закурив, она так и осталась стоять, внимательно изучая Талли. Разочарование, исходившее от нее, было почти таким же видимым, как дымок ее сигареты.

Жгучее чувство стыда с головой захлестнуло Талли.

Перед ней стояла расстроенная женщина — одна из немногих, поверивших в нее. А она подвела миссис Муларки.

— Как там Кейт?

Миссис Муларки выдохнула струйку дыма.

— Бад повез ее домой. Думаю, она теперь долго не выйдет на улицу.

— О! — Талли нервно поежилась.

Все ее недостатки были сейчас на виду, в этом можно было не сомневаться. Ложь, скрытые тайны, слезы. И миссис Муларки отлично все это видела. И то, что она видела, ей не нравилось.

— Я знаю, что подвела вас.

— Да, ты меня подвела. — отодвинув от стола второй пластиковый стул, Марджи Муларки села напротив Талли. — Они хотят отправить тебя в исправительное учреждение для малолетних.

Талли опустила взгляд на сложенные на коленях руки, не в силах выдержать удрученного взгляда миссис Муларки.

— Ну да, ведь приемная семья меня теперь не возьмет.

— Как я понимаю, твоя мама отказалась от опеки над тобой?

— Не очень-то я этому удивилась, — произнесла Талли, слыша, словно со стороны, как дрогнул ее голос. Она понимала, что невольно выдала, как сильно задело ее и на этот раз пренебрежение матери, но ничего не могла с собой поделать. Ей не удастся это скрыть, по крайней мере от миссис Муларки. Только не от нее.

— Кейти думает, что они смогут найти тебе другую приемную семью.

— Кейти… Кейти живет не в том мире, в котором живу я.

Миссис Муларки откинулась на спинку стула, глубоко затянулась, выдохнула дым и тихо произнесла:

— Кейти очень хочет, чтобы ты жила с нами.

Даже просто услышать это было как удар в сердце. Талли понимала, что ей не скоро удастся такое забыть.

— Ну да…

Последовала долгая пауза, прежде чем миссис Муларки снова заговорила:

— Девочке, которая живет в нашем доме, придется выполнять домашние обязанности и следовать определенным правилам. Мистер Муларки и я не потерпим никаких безобразий.

Талли резко вскинула голову:

— О чем это вы?

Она не решалась облечь в слова неожиданно вспыхнувшую надежду.

— А уж о курении не может быть и речи.

Талли смотрела на миссис Муларки, чувствуя, как слезы начинают щипать глаза, но это было ничто по сравнению с тем, что происходило сейчас в ее душе. Она вдруг почувствовала себя так, словно вот-вот упадет в обморок.

— Так вы думаете, что я действительно могу с вами жить?

Миссис Муларки наклонилась к Талли и погладила по подбородку.

— Я знаю, какой тяжелой была твоя жизнь, Талли, и я не могу допустить, чтобы ты вернулась ко всему этому.

Падение вдруг превратилось в полет, и Талли неожиданно почувствовала, как ее сотрясают отчаянные рыдания, словно она хотела выплакать все разом — смерть бабушки, приемную семью, Облачко. На нее накатило вдруг такое чувство облегчения, какого она не знала никогда в своей жизни. Она вынула из кармана дрожащей рукой мятую полупустую пачку сигарет и протянула ее миссис Муларки.

— Добро пожаловать в нашу семью, Талли, — сказала миссис Муларки, заключая плачущую девочку в объятия.

Всю свою жизнь Талли будет помнить этот момент как начало чего-то нового, как тот самый миг, когда она стала совершенно другим человеком. Позже, уже находясь в этом шумном семействе людей, любящих друг друга, она словно обнаружила внутри себя другую личность. Она больше не скрытничала, не врала, не притворялась кем-то, кем не была на самом деле, и никогда больше не вела себя так, словно была никому не нужна на этом свете, потому что оказалась недостаточно хороша. Что бы ни происходило с ней в жизни, что бы она ни делала, с кем бы ни приходилось ей общаться, она всегда будет помнить этот момент и прозвучавшие в тесной комнатке слова: «Добро пожаловать в нашу семью, Талли!» Отныне и навсегда тот год, когда она училась в выпускном классе, была неразлучна с Кейт и стала частью ее семьи, останется самым счастливым годом ее жизни.