Цвет крыльев. Белый - Надежда Сергеевна Сакаева

— Никогда, — кивнул Аз. — Хотя это даже забавно, ведь Анжела пахнет яблоками… впрочем, неважно. К тому времени остальные ангелы, спустившиеся со мной, решили вернуться обратно и покаяться перед Отцом, признав свою неправоту. Ну а я… я не хотел возвращаться, так что отрезал свои крылья.

И машинально Азазелл потянул руку к своей спине.

Дарси припомнила его шрамы, живое напоминание о тех событиях, и содрогнулась. Ей было сложно представить, как можно вот так отрезать часть себя.

Аз тоже примолк, продолжая почесывать спину в районе лопаток.

Какое-то время они так и сидели рядом, молча, не касаясь друг друга, и каждый думал о своем, пока наконец Азазелл не проговорил:

— Да, яблоки. Что тогда, что сейчас, благодаря Отцу и его вмешательству я уже не являлся полноценным ангелом, и на меня они действовали сильнее. Места, где росли крылья еще не успели зарасти окончательно, так что болели нестерпимо, но это лишь придало мне решительности. Я захотел сделать что-то такое, что однозначно показало бы Отцу грехопадение людей.

— И ты съел яблоко? — с недоверием уточнила Дарси.

В ее голове это не слишком вязалось. Ведь так бы Азазелл доказал только свои пороки, но никак не людские.

— Я ушел в отрыв, — вздохнул бывший серафим. — С изощренностью я искушал смертных на грехи, растлевал чистых дев и все ждал, ждал. Бесполезно. Отец не собирался передумывать… Яблоко попало ко мне случайно, на одном из пиров, мною организованных. Люди ели, пили и веселились, а я заводил их, подбивая на разное… ты же знаешь, у меня это неплохо получается. Тем более, что тогда я не скрывался.

Дарси кивнула. Аз блистал на каждой вечеринке, а уж стоило ему принять истинный облик красноволосого эльфийского воина… Девушка просила его однажды, ради любопытства, желая разглядеть получше, а потом долго не могла отдышаться. В своем первородном виде Аз куда меньше походил на человека, чем тот же самый Дэймон.

— В общем, я съел кусочек яблочного пирога, и даже почувствовал некоторое злое торжество, — продолжил Аз. — Да, это было не специально, но в тот момент я подумал что-то вроде «смотри, Отец, ты же хотел, чтобы я понял тяжесть людской ноши, и вот я вкусил запретный плод, но что-то не спешу проливать чью-то кровь»… как уже сказал, тогда еще никто не знал, чем чреваты яблоки для телесного ангела. Мне хватило кусочка пирога, чтобы зародить новую жизнь и зачать нефилима. Теперь я бы распознал вкус яблок даже если бы их обваляли в специях. Даже если бы мне попался самый маленький кусочек… да, я на всю жизнь запомнил тот греховный вкус.

И Аз вздрогнул, замолчав.

— И что было дальше? — спросила Дарси, не выдержав тишины.

Таким она его никогда прежде не видела. Обычно веселый, чуточку язвительный, но всегда идеальный бескрылый ангел сейчас выглядел… уныло, тоскливо, печально и даже испугано. Взгляд его стал пустым, словно воспоминания о минувшем высосали из него все чувства, и от этого Дарси самой становилось страшно.

— Дальше был нефилим, — скривился Аз, почесав подбородок. — Первый в мире ребенок смертной и ангела… и надеюсь, последний, ведь это было ужасно.

— Я читала о нефилимах… еще их называли исполинами, и согласно нашим преданиям, они были огромными… — кивнула Дарси.

Она потянулась, желая взять Азазелла за руку и утешить его, но тот спрятал ладонь в карман. Сейчас бывший серафим не хотел искать утешения, или поддержки.

— Ваши предания часто лгут, — скривился Аз. — Нефилимы выглядят почти как люди, за одним только исключением. У них есть крылья.

— Как у ангелов? — уточнила девушка, не слишком удивившись.

В конце концов, это было логичным, что обитатели небес имели крылья. Все, кроме самого Азазелла, но это Дарси даже радовало — так он больше походил на обычного человека.

— Нет. У телесных ангелов крылья, хоть и остаются за спиной, но невидимы и представляют собой лишь энергию. У нефилимов же крылья состоят из плоти и крови с самого рождения.

— Тогда их легко узнать издалека, — задумчиво протянула Дарси, но потом до нее дошло, и она с ужасом переспросила: — Погоди, в смысле, с самого рождения?

— Именно, — кивнул Аз, прикрыв глаза. — Та девушка сперва радовалась, думая, что забеременела от мужа. Они долго пытались и никак не могли зачать ребенка… но плод рос слишком быстро, а в конце… в конце ее и вовсе разорвало. Знаешь, нефилимы, оказывается, сильнее и крепче людей.

Дарси испуганно замолчала. В ее голове живо предстала картина той самой роженицы, растерзанной собственным ребенком, и это до безумия ее испугало.

К тому же, помимо прочего, сказанное бывшим серафимом означало то, что если они с Азом и дальше останутся вместе, то у них никогда не будет детей.

— Я видел это своими глазами… почуяв неладное, она пришла ко мне, но я ничем не смог ей помочь, хотя и пытался. В итоге, нефилим достался мне, и я сбежал с ним, пока на случившиеся не явились стражи небес, — вздохнул Аз. — В том, что они явятся, не сомневался. Белые крылья, видимые каждому смертному, раскрывали ангельскую тайну, лишая людей свободы воли. А свободу воли мой Отец ценит больше всего.

— И что было дальше? — затаив дыхание, спросила Дарси.

Азазелл один, наедине с ребенком? Она даже не могла предположить, чем все это закончится и лишь надеялась, что новые слова бескрылого ангела не принесут ей горькое разочарование. Потому что разочаровываться в Азе девушка совсем не хотела.

— Мы скрывались, — вздохнул Азазелл. — Мне приходилось прятать нефилима ото всех сразу. От небес, от падших и от людей… иногда даже от самого себя, потому что, как оказалось, полу-ангелы вовсе не похожи на других обитателей небес. Собственно, он и не принадлежал небесам, несмотря на крылья, но это было не самым страшным.

— А что?

— Он жрал свет.

— В каком смысле? — Дарси с непониманием нахмурилась.

— В прямом, — покачал головой Аз. — Находясь рядом, он поглощал мой свет, мою ангельскую суть. По крупице, так что сперва я даже не замечал этого, но он вытягивал все то, что делало меня ангелом. И эта благодать растворялась в нем без следа, как растворяется в людях картошка фри.

— Значит, он был способен сделать из тебя человека?

— Человека нет, так не бывает. Скорее уж падшего, или демона… впрочем, даже поняв это, я продолжал защищать нефилима от небес. В память о женщине, родившей его, и потому, что он