Цвет крыльев. Белый - Надежда Сергеевна Сакаева

Только бы она не решила уйти от него навсегда — этого он не вынесет. Всего один вечер без ее поцелуев, а он уже захлебывается мраком, заведенный, точно натянутая тетива лука.

— Хочешь прямо? Хорошо. Я беременна! — выпалила Эйприл, сжав в кулак всю свою волю.

Эти слова и впрямь дались ей нелегко. Сейчас, после того, как девушка сказала все вслух, проблема обрела весомость, став реальной. Словно последний шаг был сделан, и призрачная свобода выбора рассеялась окончательно.

— Это не от меня, — скривился Крис.

Душу затопил гнев. Не столько из-за предательства Эйприл, сколько из-за ревнивого чувства собственности. Хотелось оттолкнуть эту маленькую врушку, или ударить ее, но вот парадокс — единственной вещью, способной успокоить эту клокочущую ярость, был поцелуй с ней.

Впрочем, Эйприл тоже злилась.

— Не смей говорить так! — вскинулась она, зарядив Крису пощечину. — Не смей говорить так, самовлюбленный мудак.

Девушка снова занесла руку, но Таннер успел перехватить ее запястье. Щека горела, но этот огонь мерк на фоне его гнева.

— Кто он? — обманчиво спокойным голосом спросил Крис.

— Ты! — закричала Эйприл, сдаваясь на волю бессилию.

Руки ее опустились, из глаз брызнули слезы. Будто не хватало ей внеплановой беременности сразу по достижению совершеннолетия, так еще и папаша. Во рту было горько и больше всего ей хотелось выставить Криса прочь. Но вот парадокс — вместо этого душа требовала поцеловать его, чтобы забыться и хоть на секунду сбежать от новой, пугающей реальности.

— Это не мог быть я, — уронил Таннер, и молнией метнулся к окну, выскочив прочь.

Эйприл опустилась прямо на пол и разрыдалась.

Крис же, сорвав на ходу рубашку, стал выпускать крылья. Сегодня процесс был особенно болезненным, но занял куда меньше времени, и уже вскоре, взмахнув ими, он скрылся вдали, а возле дома Эйприл остались лежать лишь заляпанные кровью перья.

Таннер не знал, куда направляется, пока не очутился возле дома Анжелы. Девушка уже спала, как и Дарси, что видимо сегодня пришла к ней в гости. Крис завис напротив окна, но кроме девушек увидел кое-что еще — себя в отражении стекла. Залитый кровью голый торс, горящие ненавистью глаза и крылья… кожаные крылья демона.

Дин, что на первом этаже смотрел включенный специально для него телевизор, заметил присутствие падшего слишком поздно — когда он вылетел наружу, Крис уже успел исчезнуть.

Почти до самого рассвета Таннер метался по окрестностям Сэнт Хиллз. Он ломал деревья, разрезая тишину хлопаньем крыльев и треском, но тьма не уходила. Крис знал, что теперь она не уйдет до тех пор, пока он не поцелует Эйприл, и от этого злился еще сильнее.

И в итоге Крис вернулся.

Девушка не спала — всю ночь она провела, кусая губы и ненавидя Таннера. Однако едва Крис вошел, она ничего не сказала ему, накинувшись с поцелуями. Она даже не стала спрашивать, где его рубашка и почему на нем пятна засохшей крови — ей просто хотелось забыться.

В их поцелуях не было любви, они словно хватались один за другого, и эта хватка походила на смертельные объятия утопающего, когда пытаешься всплыть на поверхность, потопив того, кто хочет тебя спасти.

Эйприл раздирала спину Криса ногтями, пытаясь выместить на нем всю свою боль и обиду. Она до крови кусала его губы, но не разжимала хватки, не расцепляла пальцы.

Таннер не пытался быть нежным — он наматывал волосы Эйприл на кулак, сминал ее бедра до синяков, едва сдерживая силы, чтобы не причинить ей серьезного вреда.

И с каждой секундой их близости Крис с наслаждением ощущал, что тьма отступает, вливаясь в Эйприл, растворяясь в ней без остатка.

— Он от тебя, — проговорила девушка, когда все было закончено. — Можешь не верить мне, но он от тебя.

— Верю, — просто кивнул Крис.

Он не стал извиняться за свои сомнения, потому что они были вполне обоснованы — ангелы не могли иметь детей. Даже падшие. Даже те, кто спускался на землю во плоти. Но в тот момент, когда весь гнев покинул Криса, он понял, что Эйприл не врет, и что случилось невозможное.

Впрочем, ничего хорошего это не сулило. Крис не был человеком, а от союза ангела и смертного рождались только нефилимы.

— И что мы будем делать? — спросила Эйприл, заглянув парню в глаза.

Если бы сам Крис задал ей точно такой же вопрос — она бы ответила без сомнений. Ей не нужен ребенок. Только не сейчас.

Но вопреки логике, от Таннера Эйприл жаждала услышать совсем другое, и даже саму ее это пугало. Что если он будет настаивать сохранить ребенка? Что тогда ей делать?

И что делать, если он предложит избавиться от него?

Сегодня Крис перестал быть ангелом окончательно, и в нем больше не осталось ничего, свойственного обитателям небес — ни совести, ни ответственности. Но после близости с Эйприл демонского в нем тоже оставалось слишком мало, поэтому он ответил чисто по-человечески, движимый лишь страхом потерять девушку, а вместе с ней и это блаженное чувство пустоты:

— Мы его оставим.

Едва слова прозвучали, как Крис понял, что пожалеет о своем решении. Но сейчас, без боли и тьмы ему было слишком хорошо, чтобы думать о будущем.

Эйприл не стала спорить — она пока была не готова решать. Лишь сморщила свой аккуратный носик и проговорила, чтобы развеять чувство неловкости:

— Тебе стоит сходить в душ. Где ты вообще шлялся? Это что, кровь?

— Это чужая кровь. Я подрался, — соврал Крис, с облегчением скрываясь в ванной.

Представить себя в роли отца он не мог, но душу терзало тревожное предчувствие о том, что нефилим в Сэнт Хиллз появился неспроста, и это может быть как-то связано с Люцифером.

Глава 13

Люцифер вернулся в город лишь утром, поэтому, к своему сожалению, не застал ни метаний Криса по лесу, ни его окончательного превращения в демона.

И уж точно он пока еще не понял, что Крис узнал о беременности Эйприл, признав ребенка своим.

Зато сам Крис знал о том, что Люцифер с Дэймоном и Азом все дни пропадали в других городах, пытаясь найти несуществующие артефакты, и прилетая в Сэнт Хиллз лишь на выходные. И потому был готов, впервые оставшись у Эйприл после ночи, чтобы приглядывать за ней.

Впрочем, последней это не слишком понравилось.

— Эй, ты разве не собираешься уходить? — выгнула брови девушка уже утром, обнаружив в своей постели Криса, вместо привычных смятых простыней.

— Пока я собираюсь только в душ, — зевнул бывший