Последний сезон - Элизабет Бикон

— Вы великолепный стратег, милорд, — сообщила она, когда дверь за ними плотно закрылась. Очевидно, Элиан уже причислила его к своей родне.

— Эдмунд, — укоризненно поправил он, словно это и в самом деле важно. — Я никогда не притязал на столь изощренное коварство, — добавил он с непроницаемым видом.

— Пора отчитаться передо мной о ваших приключениях. — Элиан остро глянула на измятое платье Кейт и всклокоченную прическу Эдмунда. — Или мне следовало сказать — злоключениях?

— Вот именно, — подтвердил он. — Кейт решила немного развеяться и осмотреть личные покои лорда и леди Уиндоувер. Непочтительно по отношению к границам частной собственности, должен заметить, поскольку этот юридический факт просто ускользнул от ее внимания.

— Но я была просто загнана туда приставаниями Бестома, — возразила Кейт.

— Вы могли бы обратиться за помощью ко мне, но не пожелали поступиться своей гордыней и рискнули хуже некуда. Я обнаружил ее в библиотеке, она сидела в полной темноте, леди Пемберли. Мы немного поспорили, а затем я услышал, как кто-то крадется к кабинету лорда, верно, в том особая запретная изюминка сегодняшнего приема, — пояснил он и приподнял бровь, ожидая возражений Кейт. Она не спорила, и он кивнул, подтверждая ту нелепую версию, против которой у нее не нашлось оправданий, затем поведал компаньонке, чье тайное свидание им пришлось подслушать.

— Боже всевышний, — потрясенно выдохнула Элиан, — и Кейт слышала каждое слово этих мошенников?

— Ради всего святого, Элиан, я уже не дитя, — возмутилась Кейт.

— Вы — незамужняя девушка, — отрезал Эдмунд, пресекая дальнейшие пояснения.

— Но не малолетка, — упорствовала она.

— На ваше усмотрение, мисс Элстоун, только умоляю, не берите на себя много.

— В самом деле, милорд? Поделитесь, о чем вы будете умолять леди в совершенных летах? — как можно ироничнее осведомилась она.

— Вразумлю вас, когда мы поженимся.

Да, ей никогда еще не встречался такой наглый, самонадеянный, уверенный в своем мнимом превосходстве самец, и это особенно досадно. Хотя, если припомнить характер названого братца и опекуна Кита на пару с его лучшим другом Беном Шоу, который всегда стоит за него горой, можно сказать, она знакома с некоторыми избранными из этой категории.

— Хватит препираться. Итак, что же они сказали? — спросила Элиан, и Эдмунд пустился в путаные объяснения так, словно сам в это время думал о чем-то ином.

— Какая же гнусная натура у этой женщины, — глухо проронила Элиан.

— Вот и я могла бы точно так же выразить свои чувства, — надулась Кейт, поднимаясь и сердито глядя на своего новоиспеченного благоверного, который не обратил на нее внимания, но заботливо наполнил бокал Элиан целительным бренди.

Приняв во внимание его деликатное обхождение с Элиан и контрастно резкие манеры по отношению к ней после того, как она собственными ушами слышала весь тот ужас тайного сговора, Кейт зажмурилась, чтобы не пролить необъяснимые слезы, и с обидой уставилась на его широкую спину.

— Мне следовало тщательнее подбирать выражения, — повинился он и вручил бокал Элиан.

— Не понимаю, чем можно здесь утешиться, ведь вы же видели их, Кейт? — Голос Элиан дрогнул.

— Нет, потому что, если помните, я была замурована в какой-то ужасно темной и тесной кладовке с лордом Шаттлвортом, — терпеливо пояснила Кейт. — Если б я предвидела, что библиотека его милости будет сегодня ломиться от посетителей, с радостью осталась бы в танцевальной зале, меньше мучилась бы этим вечером.

— Какая чушь, все эти предчувствия и знаки судьбы, — раздраженно проворчал Эдмунд, словно ему было обидно думать, что она с удовольствием вернулась бы домой свободной женщиной, а не его нареченной, пусть и несколько неформально, невестой.

— Простите, если ситуация, в какой я оказалась, не прибавила мне радости, милорд, — съехидничала Кейт. Внезапно навалилась тяжелая усталость, и она уже не знала, сможет ли снести приступ его раздражения, хотелось только одного: преклонить повинную голову на его плечо и утешиться его лаской.

— Мог бы, если бы это не касалось меня, — пояснил он печально, вполне понимая ее чувства.

— Я не просила вас делать заявление перед сотнями свидетелей, — устало оправдывалась она.

— Неужели вы ожидали, что я покину вас и заставлю их размышлять, каким тайным амурам вы предавались так долго? В конце концов, именно я подвел вас.

— Это не ваша вина, — заметила Кейт, подразумевая, как невыносимо думать, что он из-за того поступился своей свободой.

— Странно, поскольку у меня было стойкое ощущение, что вся вина повисла на мне, — сардонически пошутил он, и сердце ее растаяло, вопреки решению не поддаваться его обаянию хотя бы до конца этого вечера.

— Ага! — вздохнула Элиан, и Кейт поняла, что компаньонка сменила гнев на милость. — Так вы, оказывается, позабыли мне сообщить самую суть дела, так? Неужели вам удалось запамятовать детали?

— Может быть… — настороженно начала Кейт, вычитав в сверкнувших глазах приятельницы упреждение «Я же говорила вам».

— Да, скорее всего, ваше «может быть». Помню, вы явились из сада в таком виде, словно побывали там, откуда изгнали Адама и Еву, Кэтрин Маргарет Элстоун, — допекала ее Элиан.

— Мы помолвлены, — непоследовательно защищалась Кейт, — так что можем целоваться, не дожидаясь, пока вы взмахнете указкой и остальные полсвета бросятся вам подпевать.

— Вы тогда еще не были помолвлены, девочка моя, и прекрасно знаете о том.

— То личное дело касается только нас двоих, вы не согласны, леди Пемберли? — веско высказался Эдмунд, и Кейт с интересом воззрилась на приятельницу: тепло ли ей теперь от его изысканных манер?

— Возможно, если б вы не устроили публичное шоу, молодой человек, — храбро парировала Элиан, но Эдмунд решительно выпятил подбородок, и Кейт поняла, что он не намерен более распространяться об их интимных отношениях.

— Вы действительно желаете, чтобы мы обвенчались, ваша милость? — холодно спросил он.

— Как только увидела вас вместе, милорд, это стало моей самой заветной мечтой, и странно, если я сейчас что-то упускаю из виду, — доверительно призналась Элиан.

— Так надо ли искать добра от добра, мэм?

— Знаете ли, Кейт и ее сестры дороги моему сердцу как дочери, несмотря на все их своеволие и склонность встревать куда не надо.

— И мы все очень любим вас, милая Элиан, — заверила Кейт женщину, которая со всей душой заменила ей умершую мать.

— Соринки вы очей моих, — сердито обратилась Элиан к Эдмунду, похлопывая по плечу Кейт, бросившуюся обнимать ее. — Надеюсь, милорд, вы намереваетесь воистину осчастливить ее.

— Почту не только своим долгом, но равно и удовольствием, — торжественно поклялся он.