Маска - Марина Лётная

Вот и славненько!

Мы принялись наворачивать макароны.

Ирка, вдоволь обсмеявшая мое пикирование в сугроб, действительно больше не заикалась про Муратова.

Зато заикалась я! Меня припекало чувство неудовлетворения, желание вернуться в тот момент и разъяснить ему нормы поведения. Какое право он имел так разговаривать с преподавателем? С человеком, который старше его, выше по статусу в университете? Что за фривольность? Обсмеять женщину, поскользнувшуюся на льду! Оставить в беспомощном положении! И это после провального, мерзкого вранья на занятиях! Зачёт он мне сдавать собирается! Где воспитывают таких засранцев? Хотела бы я посмотреть в глаза его родителей!.. Да… Да…

Да во вселенной не придумано подходящих оскорблений для этого ирода!

Иришка многозначительно молчала. Я то и дело забывалась и вставляла пару копеек вслух, но она почему-то совершенно не реагировала на мои угрожающие присказки. Всю субботу! И от этого становилось… Неловко. Я бубнила, утыкалась в захваченные с кафедры курсачи, а ближе к вечеру — чаще в телефон, потому что проверять работы под пиво сделалось лень. К воскресенью, после продолжительного муторного сна я научилась делать вид, что меня не волнует никчемное происшествие с падением. Но в мыслях… Я унижала его и ставила на колени. Видела во всех возможных интерпретациях, как Муратов приносит свои искренние извинения. Как его фамилия и имя пестрят в списках на отчисление.

Мне не терпелось увидеть его провал. Приложить невзначай к этому действу свою руку. Хотя бы палец!

Поэтому я даже потратила время на подготовку персональных коллоквиумов для хитренького Алексея Муратова. Чтобы, не дай Бог, он не умудрился спросить уже прорешенные варианты у одногруппников.

Молись, парень, чтобы уйти в среду с нашей встречи без психологических и физических травм!

Неловко, когда накопившееся напряжение отступает только под градусом. Воскресным утром, в шесть часов я подскочила с кровати с пересохшим ртом. Биологические ритмы не обмануть — они лучше меня предчувствовали, какой Армагеддон начнётся на кафедре с понедельника. Я разбудила недовольную Ирку ещё затемно, и мы пошли за водой в ближайший круглосуточный продуктовый. А там — увидели новогоднюю мишуру и, как пещерные люди, набрали полную корзину шуршащих гирлянд.

Улицы тонули в сугробах, во дворе пищали снегоуборочные машины. Вдруг откуда-то взялось настроение праздника.

Из осторожных разговоров я поняла, что мы будем отмечать Новый год вдвоём с Иркой, в моей кстати отмытой квартире. И от этого ей точно было грустно, ведь прежде Ира не изменяла традициям проводить новогоднюю ночь в компании Стаса и ещё сотни незнакомцев, собравшихся в ресторане. А мне почему-то было хорошо. Не хотелось тащиться в людное место. Жалких выходных, проходящих в работе, и так не хватало, чтобы насладиться домом. Может, это и эгоистично…

Курсовые, курсовые, курсовые. Тюли, тюли, тюли. Стирали и сушили в четыре захода!

Воскресенье — самый грустный день на неделе — промелькнуло, как нечаянный взмах Иркиных ресниц. Они, кстати, осыпались на подушки, пока подруга спала. Что-то для линьки ещё не сезон. А потом начались скучные, трудовые будни.

Но помимо разыгравшегося новогоднего настроения и мечтах о расправе над Муратовым, воскресенье запомнилось ещё одним странным, почему-то для меня неприятным инцидентом. Спрашивать подробности было стыдно, хотя Иришка давала мне кучу поводов до самой среды — всё напоминала и напоминала про репетицию. А я случайно увидела любопытное сообщение, пришедшее на её телефон…

От Артёма.

* * *

— Вы освободились? — споткнувшись о порог, я выпрыгнула с кафедры, ловя выскальзывающий из рук смартфон.

Полтора часа Александр Вадимович мариновал нас на совещании. Я выходила последняя, с пунцовым лицом, от отражения которого в зеркале я даже шарахнулась. На ходу изучала свежее письмо, доставленное на мою электронную почту уже из деканского кабинета.

«Вилеттуся Сергеевна, пересылаю вам положение о новом учебном плане. Утвердил:):):):):):)

С уважением, декан электротехнического факультета, Фросин А.В.»

И кто научил его ставить смайлики?! Ах да!..

Это же я!

Мне удалось перехватить взмывший в воздух телефон и зажать между руками и ежедневником. Жеманная фигура, недовольно и устало облокотившаяся о стену, вдруг двинулась на меня из темноты.

— Помните? Сегодня среда. Мы договаривались…

Очереди должников. Возня с документами. Разработка модулей для релейки, с которой теперь Александр Вадимович носился, как ток по кабелям. Слежка за посещением мероприятий. Лекции и лабораторные. Укороченный список того, за что я была ответственна…

Столько дел, столько дел!

Гордо повторяла я себе, поворачиваясь в сторону Муратова.

Может, ну его?

Такую бессовестность трудно спустить с рук. Я, конечно же, помнила об уговоре и всё это время злорадствовала. Бедняга! Ждал, как преданная собачка, моего появления.

— И тебе «здравствуй», — в коридоре было как-то мрачновато. Но дерзкую приветственную улыбку я разглядела. Это слегка выбивало из колеи и вынуждало суетиться. Последний раз он так сиял, когда я растянулась у него под ногами… И кажется, мы оба сейчас об этом вспомнили.

Мне непроизвольно захотелось проверить рукой свой копчик.

А это что такое?.. Гитара?

— Эй! Что у тебя за спиной? Мне кажется, это не пригодится тебе на коллоквиуме!

Кудряшка Сью выразительно стрельнул глазками.

— Извините, — воу-воу-воу! Откуда понабрался мерзких выражений… — Это была просьба Александра Вадимовича. Я не мог отказать… Сегодня уже нужно показать песню.

Конечно, в этом было больше чванства, чем извинений. Здесь не обойдётся без закатывания глаз.

Я ухватила свои вещички покрепче и стала одной рукой закрывать кафедру на ключ. Забегу потом за курткой и слиняю домой. Иришка не успеет меня спохватиться.

— Хм… А Александр Вадимович в курсе, что я тебе не разрешаю выступать? — вернись под плинтус с небесов, звезда! Мы двинулись к лестницам, в направлении, известном лишь мне.

Взяла заранее ключи от аудитории возле радиорубки на четвертом этаже. Подальше от кафедры, актового зала, вообще от первого корпуса. Чтобы в случае чего, меня точно не обнаружила Ирка.

Интересно, у него хоть тенюшечка сомнения мелькнула? Я могла и передумать тратить время на грубияна.

— Да. Я предупредил его, — Чудо-то какое! Кудрявая Башка! Ты меня сегодня удивляешь… Чего только не сделаешь ради допуска. — Сказал, что вы не довольны моим…

Поведением? Воспитанием? Внешним видом? Лексиконом-курением-враньём? Ну же!..

Омерзительно! Сколько недостатков в одном человеке!

Мы вышли на лестничную клетку. Лекса прохрипел, наконец.

— Не довольны моим блеяньем.

Хоть я и попривыкла к его нагнетающим речам, стандартно оканчивающимися выпадами… Эффект неожиданности ещё работал на Алексея. Красиво. Но всё дальше и дальше от зачёта по моей дисциплине.

Глупая, нелепая самодискредитация.

— Оу, это не первопричина, — я снисходительно махнула рукой. — На первом месте — словесный