Похищение феи. Ночной и недоброй! - Мартиша Риш

— Вы видели эти крылья? Таких же котов не бывает. Он же ими махал.

— Бывает абсолютно все. Я точно знаю. Просто нужно воспринимать эту жизнь такой, какая она есть. Домовой же тебя не пугает.

— Кто?

— Федор Игнатьич. Кроме нас его, кстати, никто и не видит. Домовой дух. Посмотри. Вон, видишь, тает. Переел сладкого, исчез, чтобы отдохнуть, — я обернулась на старика, а тот, и вправду, растворился в воздухе. Был и нет. Прямо у меня на глазах.

— Я что, тоже ведьма?

— Нет, конечно, — заливисто расхохоталась Марцелла, — ты скорей всего фея. Только какая-то необычная. Это место такое, знаешь, бывают аномальные зоны?

— Да, мы над такими часто летали. Раньше, в Сибири.

— Вот и этот дом аномальная зона, со временем ты привыкнешь. Пока просто не обращай внимания. Кто-то домовых видит, кто-то приведений, крылатые коты тоже бывают. Их все видят. Эмиль, я знаю, взял с тебя кровавую клятву о неразглашении?

— Ага.

— Вот и отлично. Джошуа, ты уже вернулся? Позови папу, я хочу, наконец-то, выпить свой кофе, пока мы не съели все пирожные. Скажем, я была так голодна, что проглотила все буше. Не сами же они исчезли? Тарелку не забудь потом только забрать у кошика, — подмигнула черная ведьма мальчишке и добавила уже мне, — Очаровательный малыш. Не то что мои оболтусы. Надо в отпуск съездить. Только в этот раз мужа с собой возьму, чтоб сума не сходил. И дочку, наверное, тоже. Тогда ещё и няня придется брать. Мама с мужем, наверняка, увяжутся. Куда бы нам слетать? Эрлик так самолётов боится, только ему об этом не говори.

— Может быть, в Эмираты?

— Нет, там слишком жарко. У меня подруга во Франции часто бывает. Может быть, туда полетим. Кстати, намекни Людовику, чтоб свозил ребенка куда-то ещё, как освоится. Тебя они с собой возьмут. Развеешься.

— Это не совсем удобно, наверное.

— Барон богат, сказочно богат. Ради сына он готов отправиться хоть на край света, — ведьма надкусила пирожное, — да, собственно, там он уже и был. Без сопровождения гувернантки им в поездке будет не обойтись, да ты и сама это видишь. Должен же мне кто-то позвонить, когда Людовик опять во что-нибудь влезет. Только имей в виду, я просто предпочитаю, чтоб всё было по-честному. Лучше сразу знать, на что рассчитывать, так?

— Наверное, — уклончиво ответила я. Как-то мне не по вкусу то, в какое русло повернула беседа.

— Барон женат. Там долгая история. Вместе они не живут, но и разводиться Людовик не намерен.

— Да я и не претендую ни на что.

— Вот и хорошо. Главное, позаботься о наследнике. Ему в этой жизни уже досталось и не по-хорошему.

— Это из-за матери Джошуа?

— Не только. Я не хочу разглашать чужие тайны. Кстати, свози его на аттракционы! На американские горки! Такие, знаешь, которые повыше, где все орут. Точно, как я раньше об этом не подумала.

— А если он начнет заикаться?

— Не начнет. Мне потом позвонишь и расскажешь, как все прошло, только не забудь, ладно? Я бы и сама съездила. Ребенок не мой, но все равно его жалко. Да только со взрывом в академии надо разобраться, а это займет некоторое время, которого у малыша, поверь, нет. Так мы договорились? Сводишь его?

— Если барон против не будет.

— Дамы, вы соскучились, — выплыл в гостиную Эрлик с подносом на вытянутых руках и склонился к жене. В его руках огромный кофейник напоминает игрушечный. Монстр, а не мужчина.

— Что ты сделал с драконом?

— Барон отдыхает на кухне, пытается освоить возможности новой плиты. Надя, куда вам поставить чашку?

— Эрлик, не лги мне!

— Дорогая, как я могу? Просто они тут целый день сидели голодные. Никто не смог разобраться с плитой. Нади дома не было, Людовика тоже. Кухарку увез Эмиль. Вот я и решил помочь запечь кабана. Мы уже разделали тушу.

В столовую вернулся Джошуа и зевнул во весь рот, еле успев прикрыться ладошкой.

— Простите.

— Кажется, кому-то пора спать. Надя, я посмотрю, что они успели сотворить с кухней, не беспокойся. Можешь идти укладывать ребенка.

— Отец скажет, что я поступил неучтиво, оставив гостей.

— Объяснишь, что я разрешила. Сладких тебе снов, юный барон, — нагнулась девушка и по-матерински нежно поцеловала в щёчку чужого ребенка, верзила и тот погладил его по голове. Ребенок, кажется, выжил.

— Всего доброго, Надя. Не переживайте, дом устоит, — кивнул мне Эрлик и тут же приобнял жену. Я засмотрелась. Странная пара. И как же сильно они влюблены друг в друга. Искрятся этим чувством, упиваются им.

Я взяла воспитанника за руку и, не торопясь, повела наверх. На душе возникло такое чувство, будто я ещё маленькая и вынуждена уйти в самый разгар праздничного веселья. Да и самой спать хочется просто ужасно.

— Простите, что я так не вовремя отпросился ко сну. Дома мы обычно ложились значительно позже.

— Режим дня очень важная вещь, — еле сдержалась я, чтоб не зевнуть во весь рот, — Твои новые вещи уже доставили?

— Да.

— Завтра их все постираем, примерим. Сегодня есть в чем спать?

— Да, разумеется. Отец дозволил мне забрать из нашего родового замка многое из вещей. Ведь, — голос ребенка начал отливать сталью, каленой, той самой, что ещё недавно была в огне, а теперь, едва закалившись, стала внезапно для себя ледяной, — мне больше нельзя будет туда возвратиться.

— Ну, здесь ведь тоже хорошо жить. Этот дом, он такой огромный.

— Совсем не такой, как наш замок, — скупой вздох ребенка значил так много и это все чувства, которые он позволил себе выразить. Горько и жалко малыша, у которого здесь нет ни матери, ни друзей. Только я, да чудовищный кошик. И тот, похоже здесь на птичьих правах. Уж слишком боится Джошуа расстроить отца шалостями животного.

— Ничего, завтра поедем на аттракционы. Марцелла посоветовала мне тебя покатать на американских горках. Ты там уже был?

— Нет. А что это?

— Ну, как обяснить. Ты высоты ты не боишься?

— Разумеется, нет. Ведь я же… Вырос в горах.

— Тогда тебе должно понравиться. Завтра посмотришь.

Мальчик с достоинством взрослого мужчины распахнул передо мной дверь собственной спальни, чуть склонил голову, предлагая войти. Тут светится теплым сиянием единственный ночник на тумбе рядом с кроватью, чуть приоткрыто окно, мотыльки снаружи бьются о москитную сетку, норовя пробраться к желанному свету, что так губителен для их тонких крыльев.

Джошуа неспешно прошел к высокому