Ранчо горячих свиданий - Лайла Сэйдж

– Это что, тоже он?!

– Ну да, кто же еще, – ответил он, несколько смутившись.

– Первый раз слышу, чтобы кто-то так плохо передразнивал Макконахи! – Возможно, я преувеличила, но у Уэста и вправду получилось из рук вон плохо.

У него аж челюсть отвисла. Вы бы только видели эту физиономию! Я ничего не могла с собой поделать – смотрела на него и смеялась, и с каждым выдохом мне становилось легче.

– Ладно, – сказал он наконец, – если ты такая умная, то покажи, как правильно!

Я откашлялась и, не давая себе задуматься о том, почему мне вдруг стало так легко с Уэстоном, старательно протянула:

– Олрайт, олрайт, олрайт!

Теперь Уэстон покатился со смеху. Его смех согрел меня до кончиков ногтей – словно после целого дня в помещении с кондиционером я наконец вышла на яркое летнее солнце.

Я засмеялась в ответ.

Мы хохотали вместе – и чем больше хохотали, тем сложнее нам было перестать.

Я пыталась перевести дух, но не могла. Скоро начал болеть живот, и глаза защипали слезы. У Уэстона смех перешел в икоту; он содрогался всем телом, потом уронил голову на приборную доску, и плечи его затряслись. От этого зрелища меня пробило на новый приступ хохота.

Я фыркнула – и Уэстон стукнул кулаком по приборной доске, откинул голову назад и захохотал с новой силой.

Глупее некуда – но остановиться я не могла. Мы оба не могли остановиться.

Снова вспомнился тот вечер в баре. Вспомнилось, как я улыбалась Уэсту, сама того не желая. И дальше, снова и снова, изо дня в день он заставлял меня улыбаться – даже когда я была к нему не слишком добра.

Он как солнце. Что бы ни случилось – солнце взойдет и будет светить.

– Кошмар! – проговорил наконец Уэстон, отдуваясь и утирая выступившие слезы. – Пародисткой тебе не бывать. Такого ужасного подражания я в жизни не слыхивал!

– Неправда, ты еще хуже!

– Зато я умею управляться с ручной коробкой передач, – ответил он, подмигнув.

Боже, и у меня были претензии к ямочкам на щеках! Это я просто не видела, как Уэст подмигивает!

– Беда в том, что с учителем мне не повезло, – парировала я.

Уэс покачал головой.

– Ладно, Ада. Заводи.

Он все еще улыбался; оба мы улыбались – и я больше не боялась. Страх рассеялся, сменившись спокойствием, легкостью и ощущением, что на этот раз все получится.

– Нейтралка, сцепление, газ? – громко повторила я, взглянув на Уэста.

– Правильно.

Он кивнул, и я завела мотор. Из динамиков снова послышался Джеймс Тейлор. Переключив рычаг на первую скорость, я приготовилась давить на газ и одновременно плавно отпускать педаль сцепления. «Тут нажимаешь, там отпускаешь».

Я начала отпускать сцепление – и, когда ощутила ту точку, в которой педаль сама подается вверх, нажала на газ. Может быть, чересчур резко – грузовик рванулся вперед, и нас изрядно тряхнуло.

Но он не заглох. Он поехал!

– Молодец! – сказал Уэстон. – Теперь переключаем скорость, помнишь?

Очень много всего происходит, обо всем сразу нужно помнить… но он едет! Мамочки, едет вперед!

Я просто кивнула.

– Значит, через несколько секунд снимаешь ногу с газа, выжимаешь сцепление и переключаешь на вторую скорость.

– Очень много… всего сразу, – пробормотала я.

– Ада, все получится. Ты уже умеешь. Давай, снимай правую ногу с газа, а левой дави на сцепление. – Так я и сделала. В ответ пикап выдал что-то вроде икоты. – Вторую скорость, быстро! – Я переключила рычаг на вторую скорость до щелчка. – Теперь газ, милая! Дави на газ и отпускай педаль!

«Милая»? С ума сойти, кажется, мне это нравится! И – как бы я ни убеждала себя в обратном – нравится сам его голос, такой ободряющий и успокаивающий.

Я сделала, как сказал Уэст. Пикап снова зарычал и рванулся вперед.

– Хорошо, Ада. Мы никуда не спешим, поняла? Быстрее двадцати пяти миль в час разгоняться не будем.

Я скосила глаза на спидометр. Пока он держался на десяти – а мне-то казалось, я гоню на скорости не меньше пятидесяти!

– Попробуешь еще раз переключить скорость? – спросил Уэст, и я кивнула. – Хорошо. Когда разгонимся до двадцати миль в час, покажи мне, на что ты способна.

Боже, как мягко и ласково он говорит со мной! Словно садовник с цветами, уговаривая их расти.

«Ну давай, Ада! На этот раз не облажайся – покажи ему, на что ты способна!»

Я ехала вперед, держа ногу на педали газа, и посматривала на спидометр, пока не увидела на нем цифру «20».

Что ж, пора.

«Газ…» Я подняла правую ногу. «Сцепление…» Вдавила в пол левую. «Рычаг…» Передвинула рычаг вперед до щелчка.

«Теперь газ, милая!» – раздался в голове голос Уэстона, хоть сам он молча сидел рядом.

Я переключилась на третью скорость! И пикап по-прежнему ехал. А земля, судя по всему, не сошла с орбиты.

– Ну что я тебе говорил? – сказал Уэст.

– Что я покажу класс?! – откликнулась я.

– И, как видишь, был прав, – заключил он.

– А что дальше? – спросила я.

Странным казалось, что больше ничего не надо делать – просто ехать вперед. Такое чувство, словно… да нет, быть не может… водить грузовик легко?

– Теперь мы проедемся на комфортной скорости двадцать миль в час, послушаем, что там поет Джеймс Тейлор о сельских дорогах, а потом остановимся.

– И все?

– Пока все. Не гони коней, всему свое время.

И Уэстон начал вполголоса подпевать музыке.

Я ехала вперед по залитой светом дороге, стараясь не слишком отвлекаться на сияние двух солнц: одного в небесах, другого рядом со мной.

15. Ада

К концу третьей недели на «Ребел блю» дела шли на удивление гладко. Не считая еще одного инцидента с грызунами (на этот раз мертвыми, хотя не уверена, что это лучше живых), отделка потолков прошла без сучка без задоринки.

Сняв со стен обои и штукатурку, мы обнаружили в некоторых местах кладку из красного кирпича. Как видно, в итоге дому предстояло стать куда более разноцветным, чем мы изначально планировали! Но меня это только радовало. Надоели заказчики, требующие себе стерильное жилье в бежевых тонах.

Ничего не имею против бежевого. Прекрасный цвет.

Но этот дом заслуживает большего.

Процесс ремонта перевалил через экватор, и у меня зачесались руки что-нибудь сделать самой. Столярным ремеслом не владею, к тому же для этого у нас есть Эгги – с которой я на этой неделе очень мило поболтала по