Свет в ее глазах - Селина Аллен

Хватит.

Звук хлесткой пощечины оглушил меня.

Щека Блейка покраснела, вырисовывался отпечаток моей руки. Однако Джефферсон даже не шелохнулся, лишь сжал челюсти. Он злился, но я не боялась его, наоборот, ликовала от столь приятного зрелища.

– Дикарка, – зарычал Джефферсон и схватил меня за запястья, притягивая к себе.

Я вырвала одну руку из его хватки и ударила Блейка по другой щеке. Его бровь едва заметно дернулась, второго удара он точно не ожидал, однако все равно никак не отреагировал.

– Должно быть, я заслужил, – проворковал он, приблизившись к моему лицу.

Не раздумывая, он жадно коснулся моих губ. Блейк целовал неистово, жестко, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства. Он перестал сжимать мои запястья и накрыл руками мою талию, затем плавно спустился ниже и нетерпеливо сжал задницу.

Я погладила его стальную грудь, накачанный живот, напрягающийся от каждого моего касания. И спустилась ниже, сжимая горячую, рвущуюся наружу плоть Блейка. Он низко застонал, я поймала губами этот стон и улыбнулась.

– К черту вечер, к черту Лоусона. Поехали ко мне, Дикарка.

Я улыбнулась и, не закрывая глаз, коснулась его губ своими. Углубив поцелуй, быстро задвигала рукой, потирая член Блейка через брюки. Он был на грани.

– Я поеду, – с силой укусив его за губу, я оттолкнула Джефферсона к стене. – Но не с тобой, Блейк.

Сверкнув издевательской улыбкой, я вышла из-под лестницы и направилась в уборную, чтобы поправить макияж и прическу.

Я провела кончиком языка по нижней губе, чувствуя привкус крови Джефферсона, и улыбнулась. Хотела бы сделать ему больнее, но пока и этого достаточно.

Глава 11

Джоанна

В конце рабочего дня я забежала в гости к миссис Скотт и по традиции принесла ей сэндвичи. У нее был день рождения, поэтому к сэндвичам я захватила пирожные и букет лилий.

– Фелиция, поставь еще чаю, пожалуйста, – попросила Дороти.

– Будет сделано.

Миссис Скотт выглядела мило, сегодня ее выбор пал на платье бледно-розового оттенка. Это, пожалуй, самый скромный наряд из всего ее гардероба.

Дороти встала со стула, ее собачонка, которая все это время спала под столом, вскочила на лапы и приготовилась идти за хозяйкой.

– Джоанна, пойдем в гостиную, Фелиция подаст чай.

Вдвоем мы перешли в гостиную.

В углу комнаты на небольшом столике стояла стеклянная ваза с большими белыми лилиями, которые я подарила Дороти. Хозяйка квартиры заметила, что я смотрю на вазу и спросила:

– Мне очень нравятся лилии, но как ты угадала, какие цветы я люблю?

Я улыбнулась и села на диван рядом с Дороти.

Собака расположилась у моих ног, вызывая во мне одновременно приступ отвращения и паники. Было время, когда неугомонное пугало не трогало меня, даже не смотрело в мою сторону, но вот уже пару месяцев собака пытается свести меня с ума.

– Я почувствовала ваш парфюм еще в прошлом году. Это были лилии.

Иногда мне приходилось напоминать ей о том, что я уже когда-то говорила. Деменция Дороти прогрессировала, вернее, прогрессировал ее Альцгеймер. Как объясняла мне Фелиция, деменция была лишь одним из неприятных симптомов болезни миссис Скотт.

– Понятно. Но зачем ты мне их подарила?

Я нахмурилась.

– У вас сегодня день рождения.

Дороти снисходительно улыбнулась и постучала по моей руке своей ладонью.

– Нет же, ты все напутала. Это твой день рождения, Джессика, – тепло сказала она.

– Джоанна, – машинально поправила ее я.

– Я так и сказала, – отмахнулась Дороти. – Мне всегда нравилось праздновать твои дни рождения. Но из-за меня ты никогда не приглашала друзей, и мне жаль. Надеюсь, ты на меня не злишься…

Она сделала паузу и поджала губы, но затем продолжила:

– Скоро зацветут тюльпаны. Я знаю, что ты любишь их, Джессика.

– Тюльпаны? Дороти, какой сейчас месяц?

Она недоверчиво посмотрела на меня, словно это я путала времена года.

– Апрель, твой день рождения же скоро, Джессика. Ты забыла?

– Мой день рождения в ноябре, через три дня. И я не Джессика, я Джоанна, – в который раз мне приходилось объяснять это Дороти.

Я не против делать это, ведь миссис Скотт больна, но в такие моменты мне становилось особенно грустно.

Я встала и взяла с тумбы фотографию Джессики в темно-синей блестящей рамке. Девушка на фотографии стояла за барным островом на кухне в свой восемнадцатый день рождения, одетая в полосатый оранжевый топ, и лучезарно улыбалась, глядя прямо в камеру. Мне стоило больших усилий уговорить Дороти поставить эту фотографию в гостиной. Раньше она лежала в коробке в ее спальне. Фотографию нашла Фелиция, когда они с Дороти разбирали старые вещи.

Я принесла рамку миссис Скотт.

– Вот, взгляните, это Джессика, ваша дочь. А я Джоанна, соседка.

Дороти взяла фотографию в руки и стала вглядываться в лицо девушки на фото.

В гостиной появилась Фелиция с подносом в руках, аккуратно поставив его на столик перед диваном, она села рядом с Дороти и взглянула на фотографию.

Почему Дороти принимает меня за свою дочь? Единственным сходством между нами были длинные темные волосы. А фотографии этой вообще лет сорок, а то и больше.

Улыбка с лица миссис Скотт исчезла, сменяясь гримасой, словно Дороти было больно.

– Джоанна, – сказала она и растерянно взглянула на меня.

– Да, а Джессика на фото, – объяснила я.

Миссис Скотт кивнула. Фелиция накрыла ее плечо рукой и ободряюще улыбнулась.

– Послушайте, Дороти, – нерешительно начала я. – Может, не так важен конфликт, если он забрал столько лет ваших жизней?

– Это невозможно, – потерянно сказала она.

– Ну почему? Ведь можно позвонить ей, найти профиль в социальных сетях и сказать, что вы ее любите, – настаивала я.

– Это невозможно!

Своей упрямостью Дороти разозлила меня.

– Почему невозможно? – непонимающе спросила Фелиция.

Миссис Скотт вздохнула.

– Джессика давно умерла. Разбилась на машине.

Я поняла, что застыла напротив Дороти и Фелиции с открытым ртом.

Дороти никогда не упоминала об этом. Она вообще редко говорила о дочери. Все думали, что Джессика просто не хочет общаться со своей матерью.

– Значит, вы не ссорились с дочерью? – осторожно спросила я.

– Ссорились.

– Что произошло? – спросила Фелиция.

Я думала, что миссис Скотт не станет ничего рассказывать нам, но помолчав минуту, она заговорила:

– Мы жили тогда в Солтвилле, Джессика встречалась с местным хулиганом. Я не разрешала ей. Но она всегда делала то, что хотела. Когда ей было восемнадцать лет, она сбежала с ним. Спустя несколько лет она пыталась наладить со мной отношения, но я была так зла, что отказала ей. Еще через пять лет я получила звонок. Джессика погибла, вместе