Свет в ее глазах - Селина Аллен

не изменилась. Только взгляд стал тяжелее. Никаких морщин, седины, надо отдать должное ее косметологу и пластическому хирургу. На ней было бежевое пальто, на плече в тон ему сумка, руки спрятаны в карманах. Волосы пострижены под аккуратное каре и выбелены так сильно, что сольются с зимним пейзажем.

Когда Елена ушла, мне было шесть лет. Почему-то она решила сделать это в середине моего учебного года.

В то утро я, как обычно, встал с постели и спустился на кухню, ожидая увидеть ее за барным островом с чашкой кофе и журналом о светской жизни. Но ее там не оказалось.

Должно быть, она заболела, подумал я и решил проверить родительскую спальню. Там Елены тоже не было, как и половины ее личных вещей.

Десять минут я искал ее, проверяя каждую комнату в доме. А потом заметил отца, разговаривающего по телефону. Так и открылась неприятная правда. Оказалось, что моя мама ушла.

– Меня не пускали к тебе на работу, тебе следует уволить охрану здания, – посоветовала Елена.

– Зачем? Они прекрасно выполняют свою работу.

Елена, как всегда, не успела поздороваться, а уже задрала нос так высоко, что по нему вполне можно было забраться на небо. Такой она была всегда, даже со мной.

– Нам нужно поговорить, – сказала она, вытаскивая руку из кармана пальто и запахивая воротник.

Я ужаснулся, увидев ее руку, хоть и старался сохранять внешнюю безразличность. Все ее запястье было в бугристых шрамах. Светлую кожу словно пожевали и выплюнули, она была фиолетово-красного цвета. Ее рука будто побывала в огне.

– Нам не о чем говорить, Елена, – холодно отрезал я, выглядывая Лукаса и машину.

– Я знаю, что ты видишь ее, не нужно отводить взгляда.

– Просто не хочу смотреть на тебя, как это было всегда.

Она хмыкнула:

– Не хочешь спросить, откуда это у меня? В детстве ты задавал так много вопросов, что я едва успевала на них отвечать.

Я скривил губы, воспоминания нахлынули на меня неудержимым потоком, возвращая в то время, когда я был ребенком.

– Ты не отвечала ни на один из них, ведь тебе было куда интереснее тратить отцовские деньги и хвастаться украшениями и одеждой в ваших клубах для богатых светских дам, чем заниматься своим ребенком.

В глазах Елены всего на секунду появилась обида, быстро сменившись маской безразличия.

Я заметил машину Лукаса.

– Пока ты не сказала еще что-нибудь, я пойду. Ты не появлялась больше десяти лет, сделай полезное дело, не появляйся еще столько же, – бросил я напоследок и сел в машину.

***

– Нужно проверить ту ситуацию с Гибсонами, передай отделу по контролю качества обслуживания, чтобы занялись этим делом в первую очередь. Гибсоны очень важные постояльцы, – с деловым видом говорила Джоанна своей ассистентке.

Я заметил новую девушку еще в прошлый раз.

Высокая, милая, рыжие волосы, симпатичная фигура и большая грудь. В строгой одежде девушка выглядела нелепо, словно никогда не носила подобного.

Джоанна стояла лицом к окну, и спиной ко мне, как и ее ассистентка, поэтому они обе не видели меня. Я оперся плечом о дверной косяк и сложил руки на груди, наблюдая за мисс Хэтфилд.

– Из финансового нужно забрать документы, но скажи им, чтобы проверили все еще раз, если я найду хотя бы одну ошибку, то подумаю над обновлением штата отдела.

Джоанна была слишком горяча в этом амплуа. Когда она вот так раздавала приказы направо и налево, мои яйца начинали гудеть от нетерпения. Но сегодня им точно ничего не светит.

– И перенеси встречу с Джефферсоном, не хочу портить аппетит перед… – Она замолкла, потому что обернулась и заметила меня. – Отбой с Джефферсоном.

Сабрина издала возглас удивления, сразу же прикрывая рот ладонью.

– Можешь идти, – сказала Джо своей ассистентке, и та удалилась, оставляя нас наедине.

Джоанна сложила руки на груди и вышла вперед. Она стояла передо мной, вся такая надменная и гордая, во властной раскованной позе.

Помнится, когда я недавно трахнул ее на этом самом месте, она не была такой властной и надменной. Она дрожала, одним взглядом умоляя меня позволить ей кончить.

Я не мог выкинуть яркие воспоминания о том моменте из головы до сих пор.

– Просто чтобы ты знал, то, что произошло между нами на том вечере – не считается, – прямо начала она.

– Что не считается?

– То, что ты и я… В-вернее, ты мне, – она пыталась сформулировать, но лишь покраснела от этих попыток. Маска властной стервы слетела, позволяя появиться настоящей Джоанне, той, которая была нежной принцессой, не в состоянии договорить до конца парочку грязных словечек.

Как мило.

И это тоже заставляло мои яйца каменеть.

– Что? – ухмыльнулся я, сделав шаг к ней. – Не понимаю, что ты хочешь сказать…

Мой взгляд обвел вырез ее блузки, в очередной раз подмечая, какой светлой была ее кожа. А еще очень мягкой, бархатной и сладко пахла. Я хотел бы поцеловать ее там, подразнить языком и прикусить розовый сосок. Почему-то только Джоанна вызывала во мне это желание – играть с ее телом часы напролет, тратить время на то, чтобы помучить ее ласками, заставляя стонать. Мне нужно было видеть нужду в ее глазах, знать, что все это для меня, что именно я довожу ее до состояния, когда тело извивается от каждого, даже самого незначительного прикосновения. Это истинное удовольствие для меня.

– Когда ты сделал… Твои пальцы…

– Когда я одними пальцами довел тебя до самого лучшего оргазма в твоей жизни? Об этом ты пытаешься сказать? – понизившимся голосом, спросил я.

Она сердито сжала губы.

– Ты понял, это не считалось. Спор все еще в силе.

– Погоди, как не считалось? Все честно, я выиграл.

До сегодняшнего дня я и не вспоминал о споре, ведь то, что произошло в гардеробной на вечере Лоусона, было не из-за спора и не ради каких-то ста долларов. Я сделал это, потому что мысль о том, что могу упустить момент, отзывалась болью в затылке.

– Не считалось! Это были пальцы. Пальцы не считаются, – сердито выдала она.

Пусть так.

– Ты злишься? – спросил я, подходя к ней ближе.

– Нет.

– Лжешь, я слишком хорошо тебя знаю.

– Ты меня не знаешь.

Я подошел к ней совсем близко, упираясь руками в столешницу по обе стороны от нее. Она была в ловушке.

Черт, мне нужно еще немного побыть с ней рядом, потому что ее запах просто невероятен. Я словно лежу в снежный зимний день на цветущем лугу, но при этом мне не холодно, а тепло – яркое солнце согревает меня