Четверо за спиной - Анна Михайлова

- Скорее я смотрю и удивляюсь, как такого красивого мужчину не окольцевал никто. Но сама... Я же здесь временно. Рано или поздно домой вернусь.

Показалось, или княгиня вздохнула с облегчением?

- Ох, не береди раны мои, Ярослава. Совсем отчаялась я внуков поняньчить. Не хочет князь жениться, ни в какую. Хотя и понимает, что наследник нужен. Но отнекивается да яриться начинает, ежели настаиваю.

- Может ему те, девушки, что здесь, под боком, не интересны? В моей стране в древности обычай был такой, - задумчиво говорю я, – смотрины невест. Со всей страны привозили самых красивых девушек из хороших семей. И правитель сам выбирал, долго и вдумчиво. Сначала несколько сотен, потом с десяток – а потом и одну единственную. А родственницы правителя с лекарями отслеживали, чтобы больных да порченных не было, - вспомнилась мне традиция времен Ивана Грозного.

- Как интересно, - тянет мать князя, - но ведь не согласится! Точно знаю.

- А если мы с двух сторон начнем действовать? Исподволь, потихоньку. Тут уж он не отвертится.

- Я-то согласна, а твой в чем интерес? – допытывается она. Не доверяет. Пока.

- Считайте, что хочу, чтобы такие глаза по наследству передались, - говорю я, улыбаясь, - выберем ему самую смирную и нежную. Какой и должна быть жена князя. А быть умной – уже вы научите.

- Хитра ты, Ярослава. Всего не говоришь, - щурится княгиня.

- Да кто же при первой беседе все вываливает?

- Ну тогда… разрешаю тебе приходить ко мне без приглашения. О многом мне с тобой побеседовать нужно, - княгиня направилась к выходу. Потом оглянулась и улыбнулась с хитринкой, - и да: нравится мне как ты мужиков строишь. Особенно воеводу. Давно пора было.

[1]Рясна- древнерусские подвески-украшения, крепившиеся с двух сторон к женскому головному убору или ленте-очелью.

[2]Оплечьеили широкий воротник, надеваемый поверх парадного платья, покрывающий, украшающий или защищающий плечо, отсюда и название этой детали.

Глава 13.

Две недели прошли в тишине и покое – мой главный раздражитель уехал, остальные меня задевать побаивались. Скорее привыкли, перестали оглядываться каждый раз, когда мимо прохожу. Самые смелые даже подходили посоветоваться. Что ж, лед между мной и старшей дружиной потихоньку трескался, хотя я не форсировала. Чтоб не подумали, что добиваюсь особого отношения или навязываюсь.

Ждану-кузнецу я подробно рассказала все, что помнила о дамасских клинках, о том, в какую сторону и сколько раз складывают и проковывают полосы металла. Он повертел мои листки с каракулями, почесал затылок и побежал с горящими глазами домой, в кузню. Любознательный парень оказался, пытливый, с радостью позже демонстрировал свои задумки да наработки.

Я заглядывала к нему в кузню с завидной регулярностью. Во-первых, мне просто нравилось слышать звон и лязг металла, вдыхать горячие запахи кующегося железа, изучать нехитрый инструмент. Во-вторых, парень каждый раз искренне радовался, ибо благодаря мне он постепенно становился главным: отец все же начал сдавать позиции. Видимо винил в этом меня, так как встречал насуплено, отворачивался. Никак не мог самому себе признаться, что зря со мной собачился. Ну да ничего, оттает. Я по делу в кузню захаживала, да и самому старику было страсть как интересно, что мы такое с его сыном задумали.

Главная кухарка с княжьей кухни также оказалась приятным собеседником и бесценным источником информации. Каждый раз, когда я наведывалась к ней – из меня выуживали новые рецепты, а я выуживала подноготную жителей княжьего терема. И надо признаться, за тишиной и благолепием хором скрывалось бурлящее житейское море и те самые скелеты в шкафу. Как у всех.

Как-то в один из дней я после обеда сидела с кухаркой в уголочке на кухне. Зная строгий нрав Руты, нам уже не мешали. К моему частому присутствию привыкли и даже махнули рукой – чужестранка, что с нее взять? Прихлебывая холодящий язык Велеславов напиток, я надиктовывала Руте рецепт соуса бешамель и заодно рассказывала, как меня на днях княгиня к себе вызывала для посмотреть и пообщаться.

- Глаза у Дивляны красивые, и сыну их передала.

- Это да! Правда в юности она их едва не выплакала. Долго ей боги детей не посылали, несколько лет поди. Ох уж и серчал на нее князь, супруг ее, бранил почем свет стоит.

- Оно и понятно. Наследник правителю нужен. А что она, бедняжка, могла поделать?

- Она-то – ничего. А вот он уже на сестру ее начал засматриваться.

- Это как? Любовницей что ли хотел сделать?

- Меньшицей. Младшей женой. Ежели детей нет, то не возбраняется сие. Уже когда вено, ну, выкуп это за невесту, обсуждать начали, так и обнаружилось, что княгиня в тягости. Ей-то радость великая, а сестра белугой ревела, едва руки на себя не наложила. Черная от горя ходила. Собралась ужо переезжать в княжеские хоромы, ан нет. Не судьба.

- Вот это страсти! И что потом, помирились сестры?

- А как же. Чего собачиться, ежели не случилось дурного? Да и кровь, не водица. Смирилась сестра княгини да за малым Велеславом пуще матери смотрела. Как занедужит, так она первая тут, лечит, отпаивает, ночей не спит. Вон то, что в кружке у тебя - тоже она для княжича делала, своими руками. Ее Мара, травница-ведунья местная, многому научила. Правда померла…

- Кто, травница?

- Да, нет. Сестрица. Еще когда княжич совсем отроком был, годков двенадцать. Долго он горевал по ней, второй матерью ему была.

- А эта Мара?

- А что она? Жива-здорова. Живет у леса, ходят к ней за зельями. Побаиваются, а ходят.

- Интересно как. Может и я схожу.

- Зачем это? Нешто лихоманку какую подхватила? – всплеснула Рута натруженными руками.

- Да ну тебя! Интересно мне. Только надо чтобы дорогу показали. Я по городу еще плохо ориентируюсь.

- Так, а этот, что за тобой хвостом ходит. Как его – Добрыня? Он на что?

- Отпустила я его после занятий. Брату помочь надо.

- Тогда я тебе провожатого дам. Щавей, а ну поди сюда, - подзывает она мальчишку-поваренка. Лет десяти, вихрастый, востроглазый, но отчего-то разукрашенный радужными красками сходящих синяков.

- Не узнаешь? – улыбается Рута. - Это его ты спасла, когда княжьего дружинника скрутила. А так бы забил он мальца али покалечил.

- За что он тебя так? – спрашиваю мальчишку, который глазеет на меня с радостным восхищением.

- Споткнулся