Смерть - Лора Таласса

От этой мысли я чуть не останавливаюсь как вкопанная.

Я так привыкла вечно выступать против него, что, по сути дела, никогда даже не вдумывалась в это его предложение. Если бы я шла вместе с Танатосом… А что, есть ведь множество способов помешать ему двигаться из города в город.

Поэтому я резко останавливаюсь, согнувшись пополам и судорожно втягивая воздух.

Я могу пойти с ним.

Но… тогда я не смогу предупреждать города. Придется вырабатывать новую стратегию. Все время взгляд Смерти будет устремлен на меня – этот мрачный, пронизывающий взгляд, не обещающий ничего хорошего. Долго ли я сумею ему противиться? Неделю? Две? Это я, пожалуй, слишком себе льщу. Его красота уже не дает мне покоя, а остаться рядом с ним надолго? При том что он не скрывает своего желания как минимум удержать меня при себе? Я долго не продержусь, уступлю. И, скорее всего, достаточно быстро. Тем более зная, что он поддался этому ужасному притяжению между нами.

Я снова бросаюсь наутек.

Все же удрать от него – пока лучшее, что я могу сделать.

Не успеваю я отбежать еще на один квартал, как земля сотрясается. Я замираю на месте, оглядывая окружающие дома. Вот автостоянка, переоборудованная в коновязь для лошадей, рядом – многоэтажный жилой дом с битыми стеклами в окнах и пересекающими улицу бельевыми веревками. Через дорогу – еще одно высокое здание, украшенное яркими и красочными граффити.

Все это каким-то образом кажется и поблекшим, и до странности живым.

И я совершенно ясно понимаю, что сейчас окружающие махины обвалятся прямо на меня. Перспектива оказаться заживо здесь погребенной заставляет меня содрогнуться.

Я не о том волновалась.

Дома не собираются падать. Все намного, намного хуже.

Вокруг меня со всех сторон восстают мертвецы.

Глава 20

Тела, лежащие на улице, поднимаются, будто никогда и не умирали. Вот встали четыре, пять, шесть мертвецов. Резко обернувшись, я вижу еще… намного больше. Кое-кто выбирается из домов вокруг меня.

Танатос может поднимать мертвых.

Я стараюсь не поддаваться панике, но Танатос может поднимать мертвых.

Один за другим восставшие обращают ко мне невидящие глаза, и у меня скручивает желудок.

Крепче сжимаю рукояти ножей. Что они собираются делать?

Вдруг мертвецы начинают шагать ко мне; группа движется слаженно, почти как единое целое.

От страха перехватывает горло.

Черт, да что ж это такое?

И, что более важно, что мне делать?

В вышине слышу хлопанье громадных крыльев Смерти. Сначала звук совсем тихий, но по мере приближения удары становятся все громче и громче.

ХЛОП, ХЛОП, ХЛОП…

Смерть проносится в вышине, кружит надо мной и затем снижается. Танатос приземляется футах в двадцати от меня. Сложенные за спиной крылья напоминают черный плащ.

Трупы замирают там, где стояли, их мертвые глаза по-прежнему уставлены на меня, лица ничего не выражают. Дрожь пробирает при взгляде на них.

Смерть подходит ко мне, волоча за собой крылья. Несколько зомби расступаются, освобождая ему дорогу.

– Как ты это делаешь? – первая задаю вопрос.

– Я всегда это мог, кисмет, – отвечает Смерть. – Просто до сих пор предпочитал не делать.

Он всегда мог такое учудить? В мозгу с бешеной скоростью проносятся все эпизоды, когда я нападала на него. В скольких городах мы сходились с ним один на один, окруженные сотнями трупов?

Таких городов было много.

Не сосчитать, как много.

И ни одного-единственного раза он не поднял мертвецов.

Смерть и правда играл со мной все это время. Осознав это, я чуть не падаю. Впервые за все время я осознаю, что боюсь его, боюсь по-настоящему.

– Почему? – спрашиваю я и медленно пячусь. – Почему ты сделал это сейчас?

– Потому что ты предназначена мне. И настало время мне заявить свои права.

Глава 21

Я отворачиваюсь от Танатоса. Вокруг десятки восставших мертвецов, все они замирают, пока Смерть приближается ко мне.

– Сопротивление бесполезно. – С этими словами он подходит совсем близко.

Игнорируя предупреждение, я снова отбегаю.

И сразу же оживают зомби, только они ко мне не идут – они бросаются, и делают это до ужаса стремительно.

У меня в голове не укладывается, что они могут поднять на меня руку. Это же, в конце концов, трупы, их удел – лежать спокойно и гнить себе.

Поэтому когда меня догоняет первая восставшая, молодая женщина, ненамного старше меня самой, я теряю секунду просто на то, чтобы осознать наконец: это происходит наяву.

Холодная рука женщины-зомби хватает меня за предплечье, и от того, что у нее такие ледяные пальцы (это чувствуется даже через рукав рубахи), к горлу подкатывает дурнота.

Я бью ее ножом наотмашь – и других подоспевших мертвяков, морщась, когда из ран, булькая, льется кровь. Один мертвый мужик, схватив мой нож прямо за лезвие, отнимает его. Второй вырывает ножи из ножен, пока я сражаюсь с третьим восставшим.

Ко мне подходит мертвый ребенок и берет меня за руку липкой ручкой. Ахаю – и от неожиданности, и от его невидящего взгляда. Малыш забирает у меня последний нож.

– Довольно, – эхом разносится в воздухе голос Смерти.

Восставшие падают на землю, роняя ножи. Зомби снова становятся безжизненными телами, какими и должны быть.

Танатос переступает через лежащие на земле трупы. Он подходит ко мне, обеими руками привлекает к себе, а у меня не остается никаких сил на протест.

Первая мысль – сейчас он взлетит вместе со мной. Может, он так и хотел, но медлит. В следующую минуту Танатос свистит; меня он не выпускает, да из его хватки и не вырваться.

Гулко стучат по асфальту копыта, и на улице появляется конь всадника, ловко маневрируя между разбросанными телами. Он уже взнуздан и оседлан.

Смерть устремляет на меня взгляд своих обсидиановых глаз, явно полный скверных намерений. Его серый в яблоках жеребец останавливается рядом, и всадник одним легким движением сажает меня на него.

Доля секунды – и Танатос оказывается в седле позади меня. А потом его мускулистые бедра сжимают мои, а металлический нагрудник лат безжалостно впивается мне в спину.

Мало этого, Смерть еще и крепко обнимает меня, потом щелкает языком, и конь снова пускается в галоп по дороге.

Мы проносимся по улицам Сан-Антонио, дома и трупы вокруг нас сливаются в размытую полосу.

– Наконец-то ты моя. – В его голосе слышится торжество.

Меня охватывает странная смесь ужаса и возбуждения. Как мне хочется остановить этого монстра. Как важно научиться подавлять свое странное влечение к нему.

– И не сосчитать, сколько