Астерион - Алесса Торн

class="p">— Минос приготовил последнее испытание, которое должны пройти все жрицы. Часть его похожа на твой Лабиринт — полоса препятствий для проверки наших навыков, но гораздо сложнее, чем то, что ты устроил мне сегодня. Я была его лучшей ученицей, поэтому он приложил больше усилий. У меня на спине есть шрамы, которые это доказывают, но я справилась. Я думала, что все кончено, но тут человека в капюшоне и плаще вывели вперед и заставили встать на колени. Минос отдал мне золотую веревку, зная, что я выбрала удушение в качестве формы убийства. Я не задавала никаких вопросов. Мне даже было все равно. Я просто хотела доказать, что лучшая. Я легко его убила. Он даже не сопротивлялся. Когда все закончилось, Минос снял капюшон, и это оказалась моя Лия. Не было никакой чертовой школы, но был урок, тот, который Минос повторял снова и снова: «Убить то, что ты любишь важнее всего, потому что это всегда будет делать тебя слабой. Если ты ничего не любишь, ни о чем не заботишься, ты никогда не боишься потерять это. Никакого страха, никаких эмоций, только долг и хорошо выполненная работа».

Ариадна подняла глаза и увидела, что Лия ушла, и она уткнулась лицом в руки и зарыдала. Она не знала, сколько времени прошло, но когда перестала плакать, Астерион помог ей выйти из ванны и завернул в халат. Он нежно отнес ее и уложил в свою кровать.

— Я обещала Лии, что убью его, Астерион. Я сделаю все, что ты захочешь. Я убью всех Пифос, и твоего крота, и всех, кого ты попросишь, просто позволь мне убить Миноса. Можешь даже убить меня после, если хочешь. Просто позволь мне сделать это, пожалуйста, — умоляла Ариадна. Астерион лег рядом с ней и притянул ее к себе, его большое тело полностью закрыло ее.

— Я не убью тебя, Ариадна. Если кто-то попытается причинить тебе боль, я позабочусь, чтобы они не прожили долго. Мы найдем Пифос все вместе.

— Ты простишь меня за то, что я убила тебя? — фыркнула она.

— Я прощаю тебя, и почти уверен, что Лия тоже это сделала бы. Она знала, что ты ее любишь.

— Надеюсь, это так. Так у нас перемирие?

— Да, сладкая, у нас перемирие.

Ариадна запустила пальцы ему под рубашку.

— А Минос?

— Не волнуйся, маленькая убийца, Минос умрет. От моей руки или от твоей… но он умрет, — пообещал Астерион, и Ариадна наконец уснула.

Глава 14

Астерион и гнев были старыми друзьями. Он был частью его так долго, что новый штамм чистой ярости, который теперь рос в нем, был чем-то странным и пугающим. Он был связан с другими, более сложными чувствами, такими как чрезмерная защита, которая заставляла его сомневаться, в своем ли он уме.

Глядя на Ариадну, крепко спящую в неестественной позе, он был полон непреодолимой потребности убить всех, кто когда-либо ее расстраивал. Ариадна сама могла убивать, он это знал, но это все равно не заставляло чувство исчезать.

Перестань пялиться на нее, жуткий ублюдок.

Астерион оставил стакан воды у ее кровати, — у своей кровати, черт возьми, — и вернулся на кухню, чтобы сварить кофе. Яд уже вышел, и она мирно спала. Не было нужды нависать над ней, чтобы убедиться, что она все еще дышит.

Ему нужно было отвлечься от нее, поэтому он налил кофе и отправил сообщение Медузе:

«Есть успехи с ноутбуком?»

Ему не пришлось долго ждать. Через минуту ему позвонили по Skype, и на его плоском экране появилось лицо Медузы. Должно быть, это был не съемочный день, потому что ее упругие рыжие волосы были завязаны на макушке, и она была одета в пижаму с Доктором Кто.

— Ну, посмотрите, кто наконец проснулся, — раздраженно сказала она.

— И тебе доброго утра, — ответил Астерион, садясь в свое кресло.

Широкий рот Медузы расплылся в улыбке, когда она опустила пару хипстерских очков в черной оправе со своих поразительно зеленых глаз.

— Ты выглядишь совсем не таким сексуальным, как я думала. Неужели наша славная убийца отвергла тебя?

— Это не так. Ариадна поймала дротик, так что яд все еще выходит из ее организма.

— Ее задели дротиком, и только. О, дорогой, посмотри на себя. Ты влюблен в девушку! Тебе нужно было, чтобы одна из них тебя задушила, чтобы заметить, что они существуют, — поддразнила Медуза.

— Я едва ли девственник, Суза.

— Я не имела в виду секс, и ты это знаешь. Когда я смогу с ней познакомиться?

— Никогда, если ты собираешься на нее наседать. Хватило тройняшек вчера, — проговорил Астерион.

— Не будь стервой. Я хочу ее для Серпентайн, когда все это закончится. Ты не можешь держать такую женщину взаперти. Ей понадобится работа, — сказала Медуза.

— Если она будет работать на тебя, она наберется всяких плохих привычек, например, дерзить мне.

— Из того, что мне рассказал Аид, она уже умеет это делать. У нее большие яичники, чтобы дерзить боссу, но она это сделала. Я реально влюблена в нее. Мы скоро станем лучшими подругами. Хотя, думаю, мне придется драться за нее с Эребусом. Все парни ею весьма впечатлены.

— Перестань пытаться вывести меня из себя, ты же знаешь, что это не сработает.

— Посмотри на меня и отчаивайся, смертный! — театрально крикнула Медуза, заставив Астериона подпрыгнуть от удивления.

— Могу ли я отчаиваться после того, как выпью кофе? — сонно пробормотала Ариадна у него за спиной. — Он ведь есть?

— Свежий кофе на кухне, — промолвил Астерион, стараясь не рассмеяться.

— Спасибо, я вернусь к отчаянию через минуту, — сказала она и, зевнув, ушла.

— Ого, даже глазом не повела. Неудивительно, что Аид дулся, что его высшая крутость не повлияла на нее, — усмехнулась Медуза.

— Веришь или нет, мы не самые страшные монстры, которых она когда-либо встречала, — произнес Астерион, вновь ощущая яростный, подлый удар под ребрами.

— О, я знаю этот взгляд. Если ты собираешься устроить большой беспорядок с кем-то высокопоставленным, лучше предупреди меня, чтобы я могла убедиться, что это не превратится в дерьмовую бурю в СМИ, — сказала Медуза со вздохом. Ариадна вернулась с дымящейся кружкой и села на диван рядом с ним, поджав под себя ноги.

— Я пропустила что-то важное? Есть какие-нибудь зацепки по Пифос? — спросила она.

— Посмотрите на нее, сразу перешла к делу. Ты отлично справилась вчера вечером в Лабиринте, моя дорогая. Не думаю, что видела, чтобы болваны так заводились после того, как его проходил кто-то другой. Ты заставила их всех выглядеть такими посредственными, я думала, что их маленькое