С тобой сквозь века - Анастасия Аристова

Глава 25. Горечь осознания

Одриан

Тихий стук, и дверь распахнулась почти мгновенно. На пороге стоял Мариус. Его губы растянулись в счастливой, сияющей улыбке.

– Проходите, проходите же! – воскликнул он, на мгновение запнувшись. – Простите, запамятовал ваше имя…

– Одриан.

– Одриан! Вы наш спаситель! Спасибо вам.

Войдя, я перевел взгляд на Эрмелу. Она была в сознании и выглядела на удивление хорошо, словно и не балансировала на грани жизни и смерти. Она нежно прижимала к груди и кормила дитя, которое тоже выглядело совершенно здоровым.

– Благодарить стоит не меня, а Дрейю, – произнес я, и тут же заметил, как брови Эрмелы недовольно сдвинулись к переносице.

– Мариус, мне нужна ваша помощь, – продолжил я. – Дрейе стало плохо после того, как она спасла вашу жену. Она не приходит в себя.

– И чем же мы можем быть полезны? – вместо Мариуса резко ответила Эрмела, ее голос звучал раздраженно.

– Я знаю, что вы направлялись в земли Эшторов, к целителю. Нам по пути. – я снова посмотрел на Мариуса.

– Но я уже родила! Теперь мы можем вернуться домой!

Я невольно взглянул на Эрмелу, она сердито надула губы. От каждого ее слова во мне поднималась волна раздражения.

– Эрмела, дорогая, мы могли бы их проводить, это всего два дня пути… – робко попытался возразить Мариус.

– Но она же… темная! – выкрикнула женщина, скривившись, словно от зубной боли.

– Эта "темная" спасла тебе и твоему ребенку жизнь! – не выдержал я.

Мариус виновато опустил глаза, словно извиняясь за слова жены. "Не обращайте внимания", – читалось в его взгляде. Но разве можно было не обращать внимания? В словах Эрмелы было столько пренебрежения. “Темная”. Это слово звучало как проклятие, как клеймо. А она светлее, чем многие живущие в этом мире.

– Эрмела, – мягко, но твердо произнес Мариус, – не говори так. Мы им обязаны. И если он просит о помощи, мы должны помочь.

Эрмела лишь фыркнула в ответ, отвернувшись к ребенку. Мариус же, стараясь сгладить неловкость, вновь обратился ко мне:

– Конечно, Одриан. Мы можем вас подбросить до Эшторов. Только дайте нам собраться и закупить провизию.

Я коротко кивнул.

– Двадцати минут хватит?

– Вполне.

Возвращаясь в комнату к Дрейе, я чувствовал благодарность, но к ней примешивалась горечь. Только сейчас я в полной мере осознал, как тяжело, должно быть, живется Дрейе.

Вернувшись в комнату, я вновь взглянул на Дрейю. Она лежала на кровати, бледная и неподвижная. Я сел рядом, взял ее руку в свою. Холодная. Я потер ее ладонь, пытаясь согреть.

Мысли вихрем проносились в голове. Эрмела права, Дрейя - темная. Но разве это имеет значение? Она спасла ей жизнь, жизнь ее ребенка. Разве благодарность не должна быть выше предрассудков? Я сжал ее руку сильнее:

– Вполне. Прошу тебя, очнись, – Вполне. прошептал я. На что надеялся, не знаю, Дрейя даже не пошевелилась.

Громко вздохнув, направился к двери, мне тоже следовало подготовиться к дороге.

Глава 26. Этот темный любил ее

Одриан

Миновали сутки с тех пор, как мы покинули постоялый двор, и больше суток Дрейя пребывала в беспамятстве. Я ехал, закрыв глаза, привалившись к шершавой стенке телеги, и держал Дрейю на коленях. Так ей было теплее, а мне спокойнее, я мог чувствовать состояние моей пары. Озноб отступил, и бред больше не терзал ее. Она просто спала — безмятежно и тихо. И это пугало меня больше всего. Терзала мысль, что она может так и не проснуться. Полузабытье прервал тихий смех и голос Эрмелы:

– Представляешь, что она пишет, что этот темный любил ее, желал ее! Какая у нее бурная фантазия! Чтобы темный и любил! - раздались тихие смешки Эрмелы и недовольное еле слышное бурчание Мариуса.

Я распахнул глаза и увидел в руках Эрмелы дневник Дрейи. Холод пробежал по спине.

– Где ты его взяла? – спросил я резче, чем намеревался.

– Он выпал у нее из кармана. Я просто подобрала!

-Отдай его, пожалуйста, - я протянул к ней руку. Мне много чего хотелось не лицеприятного сказать ей, но я сдерживал себя.

– Почему? – надула губки Эрмела. – Здесь такая скука, а это хоть какое-то развлечение! Представляешь, она описала целую драму о темном маге, который воспылал страстью к светлой деве. Он преследовал ее, пытался заговорить, дарил дары, а она раз за разом отвергала его, в итоге прокляла и убила. И откуда только такие выдумки берутся! – Она фыркнула и отбросила дневник в сторону. – Вот здесь он валялся.

Волна ярости захлестнула меня. Хотелось накричать на нее, но я вновь сдержался.

Я молча поднял дневник, бережно отряхнул его от пыли и прижал к себе. Эрмела не понимала, что творила. Для нее это была лишь забавная история, очередная страница, вырванная из чьей-то жизни для развлечения. Но для меня это был ключ к душе Дрейи, хрупкий мостик к пониманию ее внутреннего мира, ее страхов и надежд.

– Не смей больше трогать ее вещи, – прошипел я, стараясь говорить как можно спокойнее. – Ни ее вещи, ни ее саму.

Эрмела вскинула брови, явно удивленная моей реакцией. Мариус что-то пробурчал, но я не слушал. Мое внимание было полностью сосредоточено на Дрейе и ее дневнике. Аккуратно положив ее обратно себе на колени, я открыл первую страницу дневника.

Я обнаружил записи с двух сторон, понял, что с одной стороны книга представляла дневник, где были записаны эмоции Дрейи, а со второй была написана та история, которая случилась столетия назад. Именно она меня интересовала. В эмоции лезть я не имел права, захочет сама поделится, а вот в том, что было, я жаждал разобраться. История была написана от первого лица, от имени темного мага Дрейя. И началась она с описания жизни маленького мальчика, которого прокляла собственная мать. Я читал каждое слово, пытаясь понять, что скрывается за этими строками, что так тревожило душу того, кого я в прошлой жизни считал своим врагом. Страницы шелестели под моими пальцами, перенося меня в мир боли и одиночества. Маленький мальчик, отвергнутый матерью, проклятый ею же, вырос в могущественного мага, но носил это клеймо отторжения, как самое страшное проклятие. Он искал признания, любви, тепла, но находил лишь страх и ненависть