С тобой сквозь века - Анастасия Аристова

на прекрасное озеро. Одриан ушел ловить провизию для нас, а я собрала немного хвороста и нашла несколько небольших поленьев, чтобы развести огонь. Солнце уже склонялось к закату, но темно еще не было, и я решила достать свой дневник и перо, чтобы записать все накопившиеся чувства: боль, страх, ненависть. И если быть честной с собой, то и про поцелуй с Одрианом надо упомянуть. Все должно быть описано. Проведя пальцем по странице, я сосредоточилась, мысленно проживая все с того момента, как покинула бабулю. Вспомнила Эрмелу. Я невольно поморщилась от того, как она относилась к своему мужчине. Тогда в её словах было столько пренебрежения к нему, ей нужен был не человек с душой, а его деньги. Меня всегда раздражало это в женщинах. В тот момент я постаралась не обращать на это внимание, но сейчас я выписывала все свои ощущения. И по мере того как я углублялась в свои чувства, над пером все больше взвивалась темная магия. Я на мгновение остановилась, задумавшись, почему это так беспокоит меня? Закрыв глаза, я увидела образ белокурой женщины, той самой, что однажды подняла руку на своего сына и прокляла его. Перед моим внутренним взором продолжали возникать образы: светлый маг — женщина, постоянно укоряющая мужа за отсутствие нового платья для визита к соседям, или жалующаяся на то, что карета у подруги более дорогой отделки. И её муж, который вечно пропадал на работе, выполняя прихоти этой светлой дамы, которая ровным счетом сама-то ни на что и не способна была. Да, и любить она его не любила, просто пользовалась. Я поджала губы, сдерживая рвущую на куски обиду. Это было где-то там, далеко и не со мной, а больно было здесь и сейчас. Сосредоточившись, я продолжила записывать именно эти разъедающие мою душу образы. Углубившись в размышления, я вспомнила и о других женщинах, таких как моя бабушка. Да, тоже светлая ведьма, но какая! Она всегда помогала, лечила и давала советы. А какой у неё сад… Казалось, что овощами и фруктами она обеспечивает не только нас, но и всю деревню. Добрая, но в то же время строгая. Вот на кого стоит равняться! Или моя названная сестра Иллария. Помню, как ей было трудно даже с простым чтением, она всё время путала буквы. Я не понимала, из-за чего так, но видела, как она мучается. Но ее упорство и стремление победили этот недуг. А её магия — дар вполне скромный, но она усердно занималась каждый день и стала замечательным лекарем. Я вздохнула — дело не в том, женщина ты или мужчина, а в душе человека. Что касается моей временной спутницы, Эрмелы, я ей помогла, а остальное не имеет ко мне отношения — это её жизнь. Гнев на неё бессмысленен. Моя бабушка права: мы несем ответственность только за себя. Я громко выдохнула, и на душе стало легче, но в ту же секунду почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняв глаза, я увидела Одриана с двумя небольшими зайцами в руках. Я поняла, что уже как несколько мгновений он внимательно наблюдал за мной.

– Что ты делаешь? – он сосредоточенно смотрел на то, как перо в моей руке пылает темной магией.

Вложив перо в дневник, я медленно закрыла его, а затем недовольно пробурчала, пытаясь переключить внимание Одриана. Я не хотела рассказывать ему о дневнике.

– Вернулся.

– Дрей-я, – произнес он рублено мое имя, выделяя первую его часть, в своей привычной манере, - мы это уже с тобой обсуждали. - непринужденно ухмыльнувшись, он опустил зайцев на землю и присел, заглядывая мне в глаза.

Я лишь пожала плечами, а он извлек один из своих кинжалов и приступил к разделке тушки. И все же меня интриговал его выбор в плане оружия, не удержавшись, произнесла:

– Интересное у тебя оружие, точнее его количество. Я никогда не видела, чтобы кто-то носил на себе столько кинжалов.

Он улыбнулся и взглянул на меня, продолжая работу:

– У нас в семье трое братьев. Я – старший, и мне было суждено стать правителем северного фольварка, но дело в том, что у меня нет магии, в отличие от моих братьев. Так что мне пришлось как-то выкручиваться. Если не могу создать ледяной шар, значит, смогу метко бросить кинжал. В этот момент Одриан завершил разделку мяса и начал насаживать кусочки на заостренные палки.

– Теперь твоя очередь, – сказал он, разжигая огонь.

– Что? — не поняла я.

– Ты задавала вопрос, я ответил. Теперь настало время для тебя ответить на мои вопросы, которые ты проигнорировала ранее.

– Я ничего не спрашивала, Одри, – решила я немного подразнить его.

– Хорошо, но звучало так, как будто я тебе интересен…

– Совсем нет…

И снова он одарил меня внимательным взглядом. В нем не было ни жестокости, ни обиды, только искреннее желание понять, и именно это меня тронуло.

Опустив глаза, я произнесла:

– Меня воспитывала старая ведьма. Она не моя настоящая бабушка, но относилась ко мне как к дочери или, точнее, как к внучке. Она сказала, что проклятие на моем лице может быть снято только тогда, когда я полностью подчиню темную магию себе, а пока лучше ее не использовать. Мне запрещено вредить любому живому существу. И чтобы не накапливать в себе любые эмоции, мне нужно записывать их в дневник. Сибил, так зовут мою бабушку, специально для меня зачаровала этот дневник и перо. И мне правда становится легче, когда я делаю записи в нем.

– Как любопытно, – Одриан перевернул куски мяса. – Но там, в плену, ты была готова убить того, кто покушался на вашу с Эрмелой честь.

– И убила бы… Я не потерплю надругательств над женщиной, – прорычала я, сама вздрогнув от своих слов и осознав, как сильно противоречу себе. Только недавно записала, что не люблю женщин, а сейчас говорю, что не потерплю насилия.

– То есть, я правильно понимаю, ты не можешь поймать даже зверушку в лесу для еды?

– Да, в противном случае моя темная магия может подчинить меня. Возможно, не полностью, но часть себя я точно потеряю.

– А как ты планировала выжить в дороге, Дрейя?

Я снова пожала плечами:

– Бабуля сказала идти, и я пошла. Уверяла, что кто-то поможет… – произнесла я, и в тот же момент поняла, что проговорилась, уставилась на Одриана.

Он расплылся в широкой