Развод. Будущий бывший муж - Анна Грин

class="p1">Только когда прозвучал вопрос доктора, какое-то глупое, нелепое, маненькое счастье взвизгнуло внутри меня, и да, не хотела я никогда делать этот аборт, просто голос разума, голос взрослой Карины говорил о том, что не выкарабкаюсь я одна с тремя детьми. Сначала будет беременность, и это не будет беременность как с Лидой. Это будет другая беременность, наполненная отчаянием, ощущением ненужности. Это будет та беременность, про которую говорят, что лучше бы её вообще не было. Потом первые несколько месяцев я не смогу никак работать по той простой причине, что на мне будут двое взрослых детей и грудничок. А даже когда малышу исполнится полгода, я все равно не смогу в полной мере обеспечивать себя, а жить содержанкой у бывшего мужа… Это такое себе счастье, потому что никогда не знаешь, когда случится тот момент, когда Валера вдруг решит, что я слишком много получаю, или когда женщина Валеры решит, что бывшая жена как-то зажралась. И поэтому как бы я не хотела сохранить эту беременность, как бы больно мне не было от осознания того, что авария могла послужить причиной выкидыша, я не могла решить этот вопрос самостоятельно.

— Правильно ли я понимаю… — холодно прозвучал голос мужа, который стоял возле кровати и демонстративно не обращал на меня никакого внимания, — что с ребёнком все в порядке?

— Мы пока не можем дать точного прогноза. Все-таки срок очень маленький, но в целом было небольшое кровянистое пятно, но на этом все. Плодное яйцо прикреплено к стенке матки достаточно хорошо. И вообще, ваша жена как будто бы в рубашке родилась, потому что лёгкое сотрясение и несколько ссадин — это многого стоит при ударе подушкой безопасности. Один раз к нам привезли мужчину, которому неплохо так прилетело, и у него село очень сильно зрение.

Валера стиснул челюсти так сильно, что у него заходили желваки.

Я только сглотнула.

— Когда уже можно будет узнать более точный прогноз по поводу беременности? — сквозь зубы процедил муж.

— По срокам сейчас примерно около пяти недель. Значит, где-то недели через три будет полное обследование, сдача анализов. Сейчас все равно на узи мало что видно. Но в целом уже сейчас можно сделать выводы, что с плодом все хорошо.

— А что по общему состоянию? — рубил короткими фразами Валера.

— Я бы рекомендовал сегодня остаться у нас в больнице. Мы назначили несколько капельниц и покой.

Это очень унизительно было находиться в таком состоянии, что кто-то что-то решал за взрослого человека. Мне было больно от того, как Валера себя вёл по той простой причине, что он вообще не имел права распоряжаться моей судьбой и моим телом в данный момент.

Я сидела и перебирала пальцы, смотрела в одну точку.

Когда врач вышел, Валера обернулся ко мне и тяжело задышал:

— Видишь, с беременностью все хорошо, — произнёс он холодно.

— Тебе какое дело до этого?

— Мне прямое дело до этого, Карин, хватит играть в эти нелепые игры. Хватит мне вешать лапшу на уши, что это не мой ребёнок. Я прекрасно знаю, что это мой ребёнок.

— Тебе первые два ребёнка не нужны никогда были. Что ты в третьего вцепился?

Валера поджал губы, запрокинул голову к потолку и с рыком выдохнул.

— Что ты со мной возишься? Езжай, там у тебя Снежана, она так переживает, что ты ей не звонишь…

— А может быть ты порадуешься, что я ей не звоню? — спросил зло муж, и у меня от ненависти сковало все тело. Казалось, каждую клеточку парализовало.

— Да, извини, забыла краковяк станцевать на радостях. Как же, он любовницу свою бросил, да все в угоду своей семье. Как же он вот такой вот весь смелый приехал, увёз меня в больничку сразу. А ничего, что по его вине я оказалась в больнице, а ничего, что по его вине дети пострадали.

— Я не контролирую её, она не на цепи сидит, и да, за этот случай она получит! — выдал с раком Валера, а я усмехнулась:

— Что, не так интенсивно её потрахаешь?

Мне, если честно, хотелось с ним разосраться в пух и прах. Мне хотелось, чтобы мы кричали, оскорбляли друг друга. Тогда бы у меня исчезло то противное чувство, что я делаю что-то неправильное. Я не хотела, чтобы Валера создавал ситуацию, когда я жалела о своём решении развестись.

— Сколько раз тебе говорить, что я никого кроме тебя не трахал? Сколько раз мне надо это повторить, какие доказательства тебе принести?

Я поджала губы, тяжело задышала. Валера стоял ко мне боком, и я видела, как у него дёргался кадык, как он периодически сжимал пальцы в кулаки, и как по его телу проходила дрожь.

— Карин, ну что ты козлишься, ну что, что? Ну объясни мне, что… — он дёрнулся ко мне, резко оказался возле кушетки, встал на колени, чтобы быть одного уровня со мной, перехватил мою мои сведённые пальцы. — Вот объясни мне, ну накосячил я, облажался по полной. Ну что ты сейчас из меня жилы-то вытягиваешь? Что ты мне нервы в клубки сматываешь?

— Ты влюбился, — произнесла я тихо. — Ты влюбился, Валер. Так люби дальше, а я как-нибудь сама, с детьми и без тебя.

Муж сцепил зубы. Ему не нравилось, что я говорила.

— Мне не интересно — спал ты с ней, не спал. Я просто не хочу, чтобы больше наши жизни пересекались. Я просто не хочу просыпаться с тобой в одной кровати. Я не хочу слышать, как ты по ночам тяжело дышишь во сне. Я не хочу ощущать твой запах на своём теле. Я не хочу, чтобы ты приходил после работы, распахивал руки и обнимал меня. Меня воротит от этого. Я не хочу, чтобы ты был рядом со мной в моей жизни.

— То есть твоя любовь так быстро кончилась? — спросил тихо Валера и опустил глаза.

Моя любовь не кончилась. Вот в чем проблема. Даже сейчас, головой осознавая, рационально обо всем думая, я не могла без слез подумать о том, что когда-то разлюблю этого наглеца. Он сделал нашу жизнь такой, какой я её всегда представляла себе: сильный, уверенный в себе мужчина, мягкая, ласковая жена, чудесные дети. Большой дом. Любимая работа. Он все это всю жизнь делал для меня. Я любила его так сильно, что, наверное, просто