Развод. Будущий бывший муж - Анна Грин

Ладонь упёрлась мне в грудь, и Карина провела по ней ноготочками.

— Мы ничего постыдного не делаем.

— Тогда почему мы ото всех скрываемся?

— Ну, может быть, потому что я не готова снова выйти замуж за тебя. Может быть, потому что, как только я рожу, мне уже ничего не нужно будет. Может быть, потому, что, ну, скажем так, ты этого заслуживаешь.

— Карин, что мне ещё сделать, чтобы ты простила меня?

— Я тебя не прощу, — заметила строго жена и, приподнявшись тут же опустилась, но уже на мой член.

Я хрипло выдохнул, у меня душа в пятки убежала.

Карина так туго обхватывала собой мой член, что у меня звезды из глаз сыпались.

Карина протяжно выдохнула и повторила:

— Я тебя не прощу.

— Карина, но так не может продолжаться. Мы не можем как два студента встречаться где-то, трахаться и расходиться, и дальше делать вид, как будто бы между нами ничего нет.

— Между нами ничего нет. Ты же сам мне говорил — это всего лишь секс. Есть секс, есть семья. Секс у нас сейчас с тобой. А домой я возвращаюсь к своей семье, к своим детям.

Карина раскачивалась на мне и, несмотря на то, что мне было так кайфово, каждое её слово высекало на сердце глубокую рану.

— Ты меня специально прогоняешь по всем кругам ада?

— Да, — мягко выдохнула Карина. И в этот момент я дёрнулся, провёл ладонями по её груди, спустился ниже и просунул руку между нами. — Не торопи меня, — попросила Карина, но мне показалось, что я достаточно пробыл в шкуре виноватого. Либо она мне ответит сейчас «да», либо я её не выпущу из этой постели, пока она с хрипами, со всхлипами не простонет мне о том, что готова выйти за меня замуж.

День, два, три.

Плевать, неделя, месяц.

Да, я преувеличивал, но по факту я уже не знал, что надо было сделать, чтобы Карина вернулась ко мне, и эти наши отношения only sex…

Они были словно наказанием, и это безумно, люто, страшно, когда ты кайфуешь и одновременно испытываешь боль.

Оргазм накрыл Карину яркий, со всхлипами, она дрожала вся, внутри сжимала меня плотно.

— Ну же, девочка моя, пожалуйста, пожалуйста. Согласись, снова выйти за меня замуж…

— Нет, Валер, — даже затуманенным оргазмом голосом, все равно холодно произнесла супруга.

И был не один раз, не два, не три, не десяток, прежде, чем накануне рождения третьего ребёнка, я вымолил у жены долгожданное «я подумаю».

Рожать мы поехали вместе.

Я никогда не думал, что взрослый, уравновешенный мужик сможет заплакать при виде маленького комочка: пищащего, розового, настолько беззащитного и настолько сильно пробившего сердце, что ноги не будут держать.

Глядя на малыша, который сонно пытался схватить губками грудь Карины, я понимал, что она имела ввиду, когда мне рассказывала про то, что осталась одна среди хищников.

Сейчас я видел, как это, когда полностью человечек зависит от тебя.

Только глядя на новорождённого сына, я понял, что моя семья превыше всего, что это я — главный хищник, и всех остальных я загрызу, но моя семья будет в безопасности.

Мальчишку мы назвали Стёпой, и Тимофей, конечно, очень долго вздыхал. И фырчал. Но вместе с тем он радовался при виде братишки, и даже когда я нелепо как-то попытался заговорить о том, что вот ещё один сын, Тим коротко бросил:

— На тебя совсем не похож.

— А на кого?

— На меня, — так серьёзно ответил старший, что я невольно усмехнулся.

— Еще скажи, что не мой…

— Конечно, не твой, — ощетинился Тимофей, а я уточнил:

— А чей, мамин?

— Ну ладно, так и быть, твой наполовину.

Я усмехнулся и впервые понял, что так нелепо, немножко грубовато, но мы с сыном восстанавливали контакт.

Лидочка была вне себя от счастья. Она требовала поднять её на руки, чтобы она смотрела в колыбельку, и долго и восторженно разглядывала маленькие пальчики Стёпы.

А по поводу Снежаны, Карина ни разу не спросила, ей было не интересно, что подцепил я эту дуру после обеда с компаньоном, и что по большей части играл в делового мачо, на которого и купилась алчная девица. Но новость о том, что ей назначили исправительные работы за аварию и выплату компенсации, Карина восприняла спокойно, а я только побесился, что Снежана не стала никуда прятаться и сбегать от следствия, а то можно было бы ужесточить наказание. Но, как сказал Женька Осипов: «я делал все, что мог, чтобы ее спугнуть».

Но на самом деле я до одури боялся, что однажды Карина крикнет мне, что пожалела о том, что позволила мне быть частью ее жизни.

Но после рождения младшего сына, когда мы оказались дома, после того, как испытали все немало чувств и эмоций, я, ещё раз встав на колени перед собственной, пока что бывшей, женой, признался:

— Ты — самое большое чудо в моей жизни, ты — самое великое счастье. Я тебе благодарен за сына. За старшего, за младшего и за чудесную дочь.

Глаза Карины подёрнулись дымкой слез, и она, вздохнув, опустилась рядом со мной. Положила ладони мне на плечи, сама прижалась, уткнулась носом в шею и тихо призналась.

— Нет, Валер, это я должна поблагодарить тебя за сыновей, за дочь.

— Так значит, снова вместе?

Карина напряглась. Мне показалось, что она вся превратилась в натянутую струну, но в какой-то момент совладав с собой, она тяжело выдохнула мне в шею и произнесла.

— Снова вместе и навсегда, Валера… Но я отстрелю тебе яйца, если ты хоть раз посмотришь куда-то в сторону.

Я был вне себя от счастья, поэтому хмельно, пьяно расхохотался и крикнул на всю квартиру:

— Карин, я так тебя люблю, сильнее жизни, родная.

Она смутилась, опустила глаза, а потом прошептала:

— А я тебя даже прощаю, Валер…

Конец