Исполняющая обязанности жены генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Мои слова были адресованы не Элеоноре, а генералу, который смотрел на флакон, словно он мог уже почувствовать яд, таящийся внутри. Он внимательно посмотрел на жену, и я заметила, как его глаза чуть сузились, словно он пытался найти ответ в ее глазах.

— У меня уже были случаи в практике, когда, казалось бы, безопасное зелье чуть не становилось убийцей, — пояснила я, делая паузу, чтобы подчеркнуть важность слов. — И, поскольку это зелье — скорее, экспериментальное, не мог бы сам его создатель, ректор, присутствовать при его… эм… употреблении? Чтобы в случае чего оказать помощь?

В этот момент я заметила, как Аврелиан подносит флакон к губам. Я сглотнула, чувствуя, как напряжение растекается по телу, будто я стою на грани — и в любой момент может случиться что-то ужасное.

Не успела я придумать хоть одну вескую причину, чтобы генерал не сделал глоток, как он, немедля, осушил флакон и поставил его на стол.

Я застыла на месте, не сводя взгляда с пустого флакона, словно он мог внезапно ожить, раскрыться и рассказать всю правду. В груди заструилась слабость, будто вся моя энергия убывала через тонкую щель, оставляя меня уязвимой и бессильной.

— Ничего не поменялось, — тихо произнес генерал, его голос звучал ровно и спокойно, но внутри я почувствовала, как дрожь волнения пробежала по его тону.

Взгляд Элеоноры был прикован к мужу,

— Точно? — спросила она, чуть наклонив голову, словно пытаясь услышать ответ из самой души мужа. — Я сейчас же поеду к ректору и выясню, что не так.

Она повернулась, словно тень, и вышла из комнаты, оставляя меня одну с этим смертельным туманом тревоги, что заполнял пространство.

Глава 47

Никуда не уходи!

Мои глаза бегали по лицу генерала, выискивая мельчайшие признаки опасности: чуть сжатые губы, бледность лица… Но он всегда немного бледен…. В его взгляде — усталость, но она могла быть лишь следствием пережитых нагрузок и напряжения.

Внутри нарастала тревога, словно в груди разгорается пламя, и я понимала: если я не сделаю что-то сейчас — я потеряю его навсегда.

Я почувствовала, как эта мысль пронзает меня насквозь.

«Нет. Я не хочу его терять… Не хочу…», — медленно шептало что-то внутри меня. — «Только не его…»

Если это был яд, то я себя никогда не прощу! Никогда!

Эта мысль меня обожгла. Я стояла на расстоянии трех шагов от него, в этот момент я чувствовала, словно моя душа вылетает из меня и обнимает его.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я, заглядывая ему в глаза.

— И ты туда же? — насмешливо произнес Аврелиан. — Я не чувствую никаких изменений.

«Черт! Я же не про улучшение!», — скрипнула я зубами.

А если что-то случится? Если он прямо сейчас упадет? Что я буду делать? Наберу скорую? А успеет ли он?

Я шумно вздохнула, понимая, что меня начинает потряхивать. «Нет! Нельзя было давать ему это пить!», — пронеслось в голове.

Я сжала кулаки. Если бы я могла набрать по зеркалу ректора. Но я знаю, как с ним связаться! Я вообще по зеркалу только скорую вызывать умею!

— Если вдруг что-то изменится, говори сразу, — прошептала я, чувствуя, как напряжение внутри сворачивается в тугой узел.

Время шло. Приклеенные часы на каминной полке тикали. Минута, вторая, третья. Я ждала, холодея от ужаса. Где-то на минуте десятой я почувствовала облегчение. Ну, тут было два варианта. Либо это действительно был не яд. Либо…

«А если это не моментальный яд?», — обожгла меня мысль. — «Что если станет хуже через час? Или даже через несколько часов?».

Про яды я знала достаточно. Одну старушку пытались отравить раз восемь. И каждый раз я умудрялась вытаскивать ее за шкирку с того момента, когда она уже с родственниками покойными здоровалась.

И не потому, что я горячо любила ее. Просто иногда сиделку нанимают исключительно для того, чтобы свалить на нее всю вину!

Я вспомнила лица «безутешных» родственников, когда вместо рыдающей меня и хладного трупа в шелковой ночной рубашке, они увидели вполне себе бодренькую бабушку, пьющую утренний чай. Эти лица можно было разобрать на мемы. Родственники быстро утешились, решив «побезутешаться» в другой раз.

Но «побезутешаться» им не удалось. Бабушка опередила их и отравила всех на своем юбилее.

— Ты как себя чувствуешь? — прошептала я, с тревогой.

— Ты спрашивала это минут пятнадцать назад, — заметил генерал.

Я понимала, что сейчас я медленно превращаюсь в варана, который после ядовитого укуса ходит по пятам за своими жертвами, с надеждой заглядывают им в глаза, терпеливо ожидая, когда жертва отбросит копыта ему на ужин! Операция «Варан» начинается!

Прошло уже два часа, я не покидала комнаты, внимательно всматриваясь в генерала.

— Что-то случилось? — с подозрением спросил Аврелиан.

— Нет, нет, — улыбнулась я. — Все в порядке! Все в полном порядке!

А внутри все вопило: «Нихрена не в порядке! Вот точно ни хрена не в порядке!».

Я понимала, что столь пристальное внимание вызывает подозрения, но я понимала, что по закону подлости, стоит мне куда-то отойти буквально на минуточку, как случится непоправимое.

— Я, наверное, сделаю в комнате уборку! — кивнула я, проводя рукой по столу. А то тут столько пыли собралось! Бэтти, видимо, здесь давно не убирала… Апчху!'

Нет, а что? Уборка — это хороший предлог остаться здесь подольше. И пусть яд, если он есть, ждет своего часа. А я — буду рядом. И буду наблюдать. И, в случае чего, постараюсь принять меры.

Только сейчас нужно сбегать за ведром и тряпкой.

— Я сейчас вернусь! — бодренько произнесла я.

— Можешь добавить «никуда не уходи»! — усмехнулся генерал.

Я бросилась пулей в коридор, пытаясь найти кладовую. Благо, все богатые дома строились по одному и тому же принципу, поэтому ориентироваться в них было несложно. И я достала из кармана гремящую связку ключей, выбирая подбирая. Руки дрожали, я поглядывала на приоткрытую дверь комнаты. Дверь поддалась, а я схватила оттуда ведро, швабру и тряпку, наспех закрывая замок. Потом решила быстренько добежать до своей комнаты и взять из сумки набор универсальных противоядий. Несколько флаконов и порошков перекочевало мне в карман передника.

Я шла по коридору быстрым шагом, боясь, что передо мной сейчас откроется жуткая картина. «Да ладно тебе! Тебя не было…. эм… пять минут! Ну, ладно, шесть! Вот! Шесть минут!».

Я вошла в комнату,