В рамках приличия - Лина Мак

Наш смех наполняет мою небольшую кухню, растворяя остатки напряжения вокруг нас.

Глава 29

— Ну наконец-то! — мы только входим в дом, как сразу попадаем под пристальный взгляд Василисы Леонидовны. — Что так долго?

— Мамуль, всё в порядке, — улыбается Гордей и, поцеловав её в лоб, идёт в ванную.

— Маша! — Василиса Леонидовна переводит взгляд с Гордея на меня и обратно.

Я понимаю, что она ждёт подробностей, но разговаривать совершенно нет желания. Подхожу к ней и просто обнимаю, получая в ответ не менее крепкие объятия.

— Всё хорошо, — отвечаю тихо и чувствую, как Василиса Леонидовна гладит меня по спине. — Теперь всё точно хорошо.

— Ну хватит уже, — голос Гордея, а следом и его объятия, окутывает нас. — Я голодный как волк, а вы здесь обнимаетесь.

— Уйди, — отмахивается от него Василиса Леонидовна. — Иди, Даша тебя покормит, а девочкам нужно постоять минуточку.

— Только рядом со мной, девочки, — не отступает Гордей и ведёт нас в столовую.

Мы входим, а Гоша с Дашей стоят рядом и довольно смотрят на нас. Подхожу к ним и, крепко обняв, целую каждого в щеку.

В доме становится просто невероятное тепло. Густой, тягучий запах счастья пьянит так, что даже страшно. Немного непонятно, почему я так радуюсь, но мне однозначно нравится это состояние.

— Мама, тебе нужно переодеться, — уверенно заявляет Даша, а я замечаю, что дочь немного нервная.

— Зачем? — не понимаю я, но дочь уже тащит меня в комнату.

— Мама, я всё приготовила, тебе нужно только надеть, — говорит Даша и показывает платье, которое лежит на кровати. — Вот, — гордо заявляет дочь, заставляя меня замереть.

— Красное, — выдыхаю я. — И это не моё, — добавляю, но платье и правда просто волшебное.

Вроде простое, но элегантное, и я уверена, что это мой размер. Аккуратный вырез и разрез до бедра.

— Даша, говори, зачем это, — бросаю взгляд на дочь, но она уже убегает, оставляя меня наедине с самыми разными мыслями.

Я прекрасно понимаю, что всё это не просто так. И приезд Василисы Леонидовны, и ужин, который дети сами накрывали, и Гордей, что так рьяно защищает меня в последнее время от всего, но почему же мне так страшно?

— Ты не готова, — в комнату входит Василиса Леонидовна, пугая меня.

— Простите, слишком напряжённый день выдался, — улыбаюсь ей нервно.

Мне неудобно. Я подсознательно жду, что она сейчас начнёт попрекать или рассказывать, что я вообще не имею права на её сына, но я быстро обрываю все эти тяжёлые мысли.

За полгода я уже хотя бы раз, да услышала бы эти слова, если бы такая женщина, как Соколовская, думала что-то подобное.

— Очень страшно начинать новое, не успев отойти от старого, — Василиса Леонидовна подходит ко мне и, взяв за руки, подводит к кровати. — Очень красивое платье, — улыбается она, нежно, смотря на наряд. — Гордей сказал, что именно это он хочет видеть на своей любимой женщине. Видела бы ты, как на него смотрели эти консультантки, чтобы им пусто было, охотницы, блин, — Василиса Леонидовна шипит, а меня дрожь пробирает.

— Гордей сам его выбирал, — не спрашиваю, просто констатирую факт.

— Ты знаешь, Машенька, очень сложно переключиться и в один момент перестать быть сильной женщиной, — взгляд Василисы Леонидовны будто обнимает. — Но только по-настоящему сильные могут себя усмирить и позволить находящемуся рядом мужчине показать, насколько он им дорог.

— Я начинаю нервничать, — говорю я тихо.

— И это правильно, — Василиса Васильевна делает ко мне шаг ближе и берёт за плечи. — Ты просто сокровище, Машенька. Сокровище, которое мой сын так долго искал. А я… я просто не могу налюбоваться на внуков, которых ты уже подарила мне. И не перестану повторять, что благодарна судьбе за тебя.

— Ну всё, я нервничаю, Василиса Леонидовна, — отвечаю хрипло. — Я… я не готова, — добавляю я совсем тихо.

— Тут уж не моя забота, — улыбается эта женщина. — Но хочу тебе сказать, что, даже если ты будешь сопротивляться, я всегда подскажу сыну, как не дать тебе сбежать от него.

И вроде слова звучат как угроза, но в выражении лица Василисы Леонидовны столько тепла и доброты, что это просто невозможно подделать.

— А теперь переодевайся и выходи, тебя уже заждалась семья, — Василиса Леонидовна обнимает меня, притягивая в крепкие объятия. — И я очень буду рада, если ты сможешь называть меня мамой, — добавляет она совсем тихо, а я не могу сдержать больше рвущихся наружу эмоций.

Слёзы сами стекают по щекам. И нет даже желания сдерживаться. Иногда нужно пройти многое в жизни, чтобы услышать вот такие простые, казалось бы, слова, но которые так глубоко проникают в сердце.

Через пятнадцать минут я выхожу в столовую и смотрю на напряжённых и самых дорогих мне людей.

Дети счастливо улыбаются, Василиса Леонидовна сидит рядом с ними и держит за руки, а вот Гордей стоит у края стола и смотрит на меня.

Я думала, что знаю любой его взгляд. И каждый могу угадать и предугадать, но сейчас что-то не так.

— Маша, — начинает Соколовский, но, откашлявшись, замирает снова, осматривая меня с головы до ног. — Машенька, ты просто невероятная, самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел и знал, — он делает ко мне шаг, и я поднимаю голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Смотреть на тебя все эти годы и понимать, что ты не моя, было каторгой. Но если бы мне предоставили выбор, я бы снова прошёл это только ради того, чтобы испытать всю полноту ощущений, которую испытываю сейчас.

— Гордей, ты слишком странно говоришь, — голос сел, не слушается, но я пытаюсь шутить.

— Мама, не перебивай, — неожиданно шикает Гоша на меня, посылает воздушный поцелуй и добавляет: — Продолжай, дядя Гордей.

— Спасибо, Гош, — Гордей подмигивает моему сыну и, взяв меня за руки, чуть склоняется. — В общем, я здесь решил, что больше вас никому не отдам. Не готов я на такие жертвы. Слишком жадный. И… предложение я тебе делаю, Машенька, но отказаться варианта нет.

— Боже, сынок, ты идиот, — слышу тихий вздох Василисы Леонидовны и смех Даши.

— Мама, соглашайся, — подсказывает дочь. — Это и правда судьба.

— Судьба, — произношу только губами, но взгляд не отвожу. — Гордей Захарович, а на что я соглашаюсь хотя бы? — спрашиваю я, нервно улыбаясь.

— Стать моей женой, любимой женщиной, подругой, помощницей. Стать моим всем, — перечисляет Гордей.

А смотрю на него и начинаю вспоминать слова моей подруги Яси, когда она нам загадывала всем желания, желая такого, чего мы никогда не испытывали.

— Я согласна, — отвечаю спокойно и вот именно