Обитель Короля снов - Валентина Зайцева

— Одевайся, — сказал он, указывая на одежду.

Разочарование накрыло меня, когда он отвернулся и взял деревянного ворона.

Я что-то почувствовала от его прикосновения. Он — нет. Какая же я идиотка. Он меня ненавидит. Я его тоже. Почему моё тело этого не понимает? Надо держать себя в узде. Я взяла одежду. Она была необычной. Лифчика не было. Только длинное платье, похожее на то, что носила Тиана, но менее изящное, и длинное нижнее белье, похожее на панталоны. Модных наград я точно не получу.

Платье было тускло-бежевым, но сидело идеально и прикрывало меня. Грезар ни разу не взглянул, пока я одевалась.

— Что теперь? — спросила я, закончив. Я была раздражена и угрюма. — Пойдём к дверям?

Я не хотела. Двери в лесу, в вечной тьме. Здесь тоже темно, но видны звезды, мерцающее озеро, снег на далеких горах.

Он задумался.

— Твоя нога не готова, и я не хочу тебя нести. Останемся на ночь, посмотрим, как ты будешь чувствовать себя завтра.

Я удивилась. За всё время он почти не отлучался от дверей. Работал без перерывов, без еды, без отдыха. А теперь объявил, что можем остаться еще на день.

— Люди могут видеть сны без тебя? — спросила я. — Мир не рухнет, если ты не войдешь в двери?

— Я вернусь к дверям, пока ты спишь.

— Что? — Я в панике села. — А если бродяги вернутся?

Он глянул на дерево над моей головой. Я проследила за взглядом.

— Ворон? Ты ждешь, что Ворон спасет меня?

Он пожал плечами, будто мой страх — не его проблема.

— Ты же сказала, что убила двух. Я верю, ты справишься снова, если надо.

Я стиснула зубы.

— Ты серьёзно?

— Не волнуйся. Тьмолис сегодня не будет. Голодна? — сменил он тему.

Я хотела спросить, откуда он знает, что тьмолисы не вернутся, но какой смысл? Прямого ответа не будет. Но я была голодна. Очень. Не помнила, когда я в последний раз ела. Минимум сутки назад. Из-за боли и стресса я не думала о еде, пока он не упомянул.

— Умираю с голоду, — призналась я.

Он кивнул и встал.

— Не двигайся. Я скоро вернусь с ужином.

Он ушел в лес, и тьма поглотила его. Хорошо, что остался Ворон.

— Он всегда такой? — спросила я. Ворон спрыгнул с дерева и сел рядом на пляже. Он не каркнул, но позволил погладить себя впервые. Я поняла, что да, его хозяин — невыносимый тип, и что он простил меня за камень. Похоже, мы могли стать друзьями.

Я легла на песок, вытянув больную ногу, и посмотрела на звезды. Прямо надо мной промелькнула падающая звезда и погасла.

Я закрыла глаза и загадала желание. Суеверия и желания никогда не были моим. Даже в детстве я не загадывала желания, задувая свечи или бросая монеты в колодец. Я считала, что кто-то крадет деньги. Я была циничным ребенком, и это не прошло. Но загадать желание на падающую звезду здесь казалось уместным. Я видела настоящую магию, так почему бы не желания? Я начала с малого — тарелки жареной картошки. Надо же с чего-то начинать, верно? И жареная картошка была не безумнее всего остального здесь.

Я рассмеялась, когда он вернулся с мёртвым животным, похожим на помесь кролика и обезьяны, с длинным хвостом и большими ушами.

Грезар достал нож из сапога и начал свежевать тварь.

— Что смешного? — спросил он, заметив мою ухмылку.

— Ожидала другого, — пожала я плечами. — Может, воскресный ужин из четырех блюд. Бутерброд с сыром. Вареные яйца. Ягоды и листья?

— Я не могу дойти до дверей за пару часов, так что не могу принести человеческую еду. Это сгодится.

Он сделал вертел из веток и поджарил животное на огне.

Еда была скудной, но вкусной. Я застонала от удовольствия, когда теплый жир потек по подбородку. Я вытерла его полотенцем.

— Спи, — настоял он после ужина. Впервые я видела, как он ест. — Сон — лучший лекарь.

Я не хотела признавать, как устала. Боль в ноге притупилась, но вымотала меня, как и плавание, и еда. Я закрыла глаза, легла на мягкий песок и уснула.

Позже меня разбудил шум. Сердце заколотилось от мысли о тьмолисах или других бродягах, но это был не бродяга. Грезар был в озере. Луна отражалась от мерцающей воды, показывая рябь, где он плыл. Рядом лежали его брюки и доспехи. Сверху — корона. Впервые я видела его без неё.

Он купался голышом, как я раньше. Но это было добровольным, не вынужденным. Я смотрела, не двигаясь. Как я могла думать, что он утонул, теперь казалось глупым, видя, как мастерски он рассекал воду. Он почти наслаждался. Я поняла, что не знаю его. Он скрывал себя, но жил, когда хотел. Я чувствовала, что он не наслаждался бы так, знай он, что я смотрю. Я дышала тихо, не в силах отвести глаз. Это был не холодный подонок, которого я знала и презирала; это был человек, идущий через жизнь один. Беспокоило ли это его? Вряд ли он задавался этим вопросом. Он делал свою работу, потому что должен. Интересно, почему?

Я не отрывала глаз, когда он вышел из воды, и невольно затаила дыхание, увидев его целиком. Я чувствовала себя любопытной наблюдательницей, но он был так прекрасен; трудно было игнорировать рельеф мышц, как лунный свет играл на каплях воды, цепляющихся к его телу.

Я должна была закрыть глаза. Не стоило пялиться… нет, разглядывать его, но я не могла. Я облизнула губы, не осознавая, и тут же спрятала язык. Спящие девушки не облизываются, и одного взгляда хватило бы, чтобы он заметил.

Я сжала губы, боясь сделать что-то невольно, вроде слюней или свиста. Ладно, я бы не свистела… наверное, но моё тело реагировало на вид передо мной. Губы — не единственное, что я сжала. Ноги тоже. Я боялась пошевелиться. Любой жест выдал бы меня, а я не была готова разрушить чары. Он взял моё полотенце и начал вытираться. Я тихо вздохнула, когда он провел им по груди, затем ниже.

Грешно ли завидовать полотенцу?

Чёрт возьми. Я его не любила, так почему смотрела?

Потому что у него тело греческого бога, лицо ангела и… ну, впечатляющая