Я жду от вас ребёнка, босс! - Виктория Вишневская

Не надо мне такого счастья!

— Ладно, — киваю своим беспокойным мыслям. Выдыхаю, чувствуя, как поджилки трясутся.

Открываю сообщение с Тимуром Руслановичем. Мы редко переписываемся. Но мы списывались. Точнее, в основном писала ему я.

Да, как избалованный ребёнок, я посылала ему перед сном смайлики в виде попок зверей. Да и писала ему много чего! Пыталась вывести из себя. Нравится, когда он злится — аж жуть. Вспыхивает ведь как спичка. И горит, горит… А на горящий огонь можно смотреть вечно!

Вот и на Бахрамова тоже!

Поэтому писать ему боюсь. Но всё же давлю на пустое место в сообщении и нажимаю на «Вставить текст». Я уже подготовилась, написала ему целую поэму с признанием. Даже раскаялась. Обо всём ему рассказала. И про Давыдова, и про Веру. Приложила все скриншоты с документов из агентства и тому подобное.

Плохо поступаю?

Очень. Но если всё окажется правдой — Вера мне больше не подруга. Она подставляет меня уже второй раз. И мне становится противно от мысли, что она могла это сделать. Прямо обидно до глубины души.

Из-за этого и нажимаю на кнопку отправки. И убираю телефон.

— Может, выпьем?

— Я не пью, — лепечет Вика.

Да я, в принципе, тоже…

— Тогда по кофе?

Мне сейчас лишь бы чем-то себя занять. Заказываю в маленьком и уютном кафе два кофе с булочками. И пока жду заказ, слышу дзиньканье телефона. Уведомление. Специально включила. Быстро достаю телефон дрожащими пальцами и смотрю на его ответ.

«Я тебя услышал».

И всё. Больше ничего. И я не знаю — выдохнуть или напрячься ещё больше.

Что это значит? Всё нормально?

Опускаю телефон на стол и сверлю взглядом эти три слова. Позвонить ему, что ли? Да. Позвоню.

Набираю его номер.

Не отвечает.

Снова набираю. С третьей попытки получается.

— Да, Ась? — говорит бодро.

Ого… По имени меня назвал. Его так информация шокировала?

— Вы там это… — неуверенно начинаю. — Нормально всё с Вами?

— Да, нормально.

По тону ничего не понимаю. Он рассержен или нет? Неясно…

— И завтрашняя поездка в силе? — спрашиваю на всякий случай.

— А с чего она должна быть отменена? Пусть даже метеорит упадёт, но мы завтра улетаем. Всё. Мне некогда говорить. С дочерью разбираюсь.

И отключается.

Так… Разбирается, значит…

И я представляю примерную картину. Стоит Бахрамов. У него на голове рожки, из-за спины торчит хвост с острым кончиком… И плётка в руках. Не знаю, почему представляю именно её. И отчего-то на месте Веры, которую должны связать… совсем не она!

Покраснев, роняю телефон из рук. Ничего себе мысли! Он должен дочь наказывать, а не меня! Например, разговорами. Или ремнём.

Опять перед глазами всякие непотребства появляются с участием вышеупомянутого кожаного предмета. Как он тогда в комнате на фоне окна ремень свой снимал…

— Ась, сейчас кофе остынет, — толкает меня Вика. — Пей.

Я судорожно обхватываю чашку и залпом выпиваю горячий кофе. А потом поднимаю свой телефон с пола и пишу Давыдову. Много чего пишу. Буквально всё ему выговариваю. И даже забываю о том, что он меня в любой момент из университета выгнать может.

А пусть! Я с Тимуром Руслановичем поговорю — и он разберётся. Как-никак я жду от него ребёнка! Понарошку, конечно… Но кого это волнует?

Глава 17

На следующий день я с опаской выхожу на улицу, увидев в окно знакомое авто. Подхожу к нему, кладу чемодан в уже открытый багажник и, закрыв его, сажусь на переднее сиденье рядом с боссом.

— Привет, — начинаю неловко.

— Привет, — его рука замирает возле экрана автомобильного компьютера. Потом он всё же включает музыку и смотрит на меня с каким-то подозрением. — Всё нормально?

— Это я у Вас должна спросить, — отвечаю. — Вы ничего мне не сделаете?.. Даже ремнём не будете грозить?

Да я готова даже свой достать! В сумке припрятала. Ну вдруг… Я тут накосячила. Сама признаю. И от этого совесть мучает.

— Не ремнём, — отвечает серьёзно. — Вы будете наказаны по-другому.

— Как? — с волнением сглатываю, стараясь взять себя в руки.

Да мне сидеть страшно рядом с ним!

— Совместным проживанием со мной, — чеканит он, заводя мотор своей потрёпанной ласточки. Мною потрёпанной. — Тебе придётся терпеть меня всю неделю. Всю. Я снял однокомнатный номер.

— Пф! — фыркаю, кутаясь в кофточку и обнимая себя руками. На улице по вечерам уже прохладно, а в машине с кондиционером ещё хуже. — Да Вы мне уже на второй день отдельный номер оплатите.

— Посмотрим!

Мне кажется, или я слышу в этом голосе вызов?

Ох, и весёлая неделька нас ожидает…

Тимур

— Только не говори мне, что ты никогда не летала, — произношу недовольно.

Только этого нам не хватало! Успокаивать маленькую девочку, впервые попавшую на самолёт, нет никакого желания. И хоть нам лететь всего час… Представляю эту нервотрёпку.

— Летала, конечно!

Ася делает вид, что не напугана. Но при этом нервно теребит сумку, не зная, куда деть руки.

— Ну врёшь ведь!

Это видно по её нервным жестам и глазам, сверлящим самолёт.

— Да нет, летала, говорю же, — произносит уже неуверенно. — Один раз. И тогда меня… в туалет засосало. Я испугалась жутко. А потом ещё самолёт трясло. В общем…

— Тебе сколько было? — уточняю, сдерживая смех.

Вот же маленькая неудачница, которую «засосало»!..

— Семь.

Я представляю эту картину и, честно говоря, смеюсь про себя. Но на лицо надеваю невозмутимую маску и ладонью прохожусь по её спине. Ася вздрагивает и начинает нервничать ещё сильнее.

— Ты чего?

Обхватываю её талию пальцами.

— Если мы и дальше будем так стоять и вспоминать твои приключения на борту самолёта, то приедем не по заданному мною графику. А у меня куча дел. Поэтому…

Подталкиваю её вперёд. Ася топчется на месте, и мне приходится настойчиво тянуть её за собой. Кое-как ускорившись, она, наконец, идёт к самолёту.

— Ты не подумай, я не трусиха, — говорит вдруг. — Просто страшно.

— Ага, — усмехаюсь. — Это совсем не одно и то же. Понимаю.

— Да, — утверждает. — Не одно.

Не скрывая улыбки, подталкиваю её к трапу.

— Дамы вперёд.

— Ой, слушай, а давай ты первый пойдёшь!

— Этикет не позволяет.

— Ну мы не в высшем обществе, чтобы… — даёт заднюю.

— Иди, — подталкиваю её опять.

— Не хочу! — снова топчется на месте и ведёт себя как маленький ребёнок. — Это какая-то шайтан-машина! Давай я тут останусь!

Выдыхаю, сжав зубы. По прилёту