Вернуть истинную. Наследник для волка - Елена Белильщикова

— Не могу, Ева. Просто не могу. Убирайся. Ты мне больше не нужна, — отрезал Марк. — Я не хочу иметь дело с такой, как ты.

Наверно, я могла бы сказать еще многое? Попытаться оправдаться, привести доводы… Но чувствовала, что проиграла в битве за свою любовь. Артур сумел все разрушить. По крайней мере, доверие и чистоту чувств? Ведь даже если бы мне удалось доказать правду, между мной и Марком уже пролегла трещина. Его недоверие ко мне. Так что я лишь кивнула, чувствуя, что больше не могу выдавить из себя ни слова. Иначе просто разрыдаюсь.

Забрав свои вещи, я хлопнула дверью, а Марк так ничего и не сказал. Но тогда мы оба еще не знали, что я ношу под сердцем его ребенка.

Глава 13

Прошло четырнадцать лет…

Четырнадцать лет без Марка. За это время моя соседка по лестничной площадке успела сменить двух мужей. А я? Во мне будто что-то безвозвратно отгорело. Вернувшись в свою опустевшую квартиру, собрав уже бесполезные мамины вещи, я почувствовала, что замкнулась в себе. Завидев кого-то знакомого на улице, я старалась опустить взгляд в землю раньше, чем меня заметить. Сделать вид, что не увидела. А даже если и случалось вынужденно поздороваться, то старалась не продолжать разговор. Как можно быстрее уйти на «угу-ага», спрятаться в своей ракушке.

Дело было даже не в моих личных моральных терзаниях. Конечно же, по городу быстро разошлись слухи о том, кто у самого Марка Демидова была интрижка с некой Евой с окраины.

Что ж, в первый раз в жизни я пожалела, что меня зовут не Маша и не Даша. Все окружение легко сложило два плюс два. Так что по окраине эти сплетни уже не просто разошлись. Они разлетелись, как пламя лесного пожара! Шушукание за спиной? Тыкание пальцем с напряженным шепотом: «Смотри, это она, да? Ну, та, которая с оборотнем?» Бестактные вопросы в лоб? Глупое любопытство? Я испытала все. Сполна. Да так, что иногда хотелось просто бросить в сумку бутерброд, сменное белье и бежать-бежать-бежать… Пока не выдохнусь, пока не подведут ноги, пока не рухну коленями в траву, а лицом — в грязь, и пусть, плевать, лучше монстры пустошей, чем те, у которых глаза так по-голодному блестят на чужие беды! Я чувствовала на себе слишком много взглядов. Когда выходила из дома, когда появлялась на работе, когда просто покупала себе хлеб в магазине… И тем сильнее хотелось закрыться от них, жалящих, насмешливых, любопытных, притворно сочувствующих, скрыто завистливых — взглядов, взглядов, взглядов.

Иногда мне казалось, что я сошла бы с ума. От этого причудливого и уродливого сочетания одиночества и всеобщего внимания. Если бы не одно «но». Маленькое «но», которое началось с двух полосок на тесте на беременность, с еще пока не ощутимой крохотной жизни внутри.

Не было смысла скрывать или придумывать что-то насчет отца ребенка. Никто не поверил бы, если бы я соврала. Так что отчество записали настоящее. В первые месяцы я ужасно боялась, что Марк узнает о малыше, что придет за ним. Вздрагивала по ночам от любого шороха. Но потом успокоилась.

Похоже, в обратную сторону, от окраины к центру, слухи доходили гораздо хуже. А может, о детях, рожденных от оборотней, сплетни на окраинах появлялись слишком часто. Так что в центре их никто не воспринимал всерьез, и они не распространялись, затухали, как канувшая в воду искра, и не доходили до того, о ком шла речь.

О моем сыне никто не узнал. Взяв его на руки, я решила назвать малыша Эриком. Необычное имя для необычного мальчика. Который принес в мою жизнь и смысл, и радость.

И пусть с годами в Эрике все больше пробивались отцовские черты лица, я гнала от себя эти мысли прочь. Марк — прошлое. В моем будущем для него нет места! Так я думала четырнадцать лет. До того момента, как снова встретилась с ним лицом к лицу.

Я никогда не задумывалась об этом: не было повода. Однако, как выяснилось, в то время, как оборотни презирали «трущобы», окраины относились к ним ровно точно так же. Просто скрывали за вежливыми улыбочками и угодливыми интонациями, чтобы не нарваться на гнев очередного хозяина жизни или пропросту стрясти с него побольше денег, если его каким-то загадочным ветром занесло в наши места.

Мой сын был не хозяином жизни, а щуплым мальчонкой. И пока он пытался завязать дружбу хоть с какими-то ребятами хоть нашего, хоть соседних дворов, мне уже казалось, что синяки на его бледном личике — это одна из его черт, как голубые чистые глазища или остренький, как у зверька, подбородок. Ведь стоило сойти фингалу под глазом, как Эрик возвращался с разбитой губой. А когда заживала она, то наступал через брови, припухающей под непослушной темно-каштановой челкой.

В первый десяток раз я пугалась до полусмерти. Еще в прихожей падала перед сыном на колени, обхватывала его за тощие плечики, требовала рассказать, кто это сделал! Я была готова вломиться в квартиру к родителям этих негодных мальчишек… да хоть дежурить на детской площадке, чтобы отгонять от своего малыша драчунов. Но Эрик угрюмо хмурился, шмыгал подбитым носом и твердил, что просто споткнулся и упал. Ну, или уже позже в открытую заявлял мне, что ябедичать нехорошо и он сам разберется. Слышать это от мальчишки, похожего в синтепоновой куртке на пингвина, было забавно и горько одновременно.

Разок я увидела драку из окна, вылетела на улицу, чтобы вмешаться. Так Эрик сидел потом несколько дней, как мышь в норе, бурча, что его теперь уважать не будут. Откуда в нем взялась эта гордость? Наверно, я знала ответ? Ведь перед глазами у меня стояли такие же ярко-голубые глаза Марка, его бескомпромиссный взгляд и упрямая линия подбородка. Слишком гордый, чтобы разобраться во всем, а не спешить с решениями. Слишком гордый, чтобы еще хоть раз, хоть единственный раз связаться со мной… Но нет. Марк вычеркнул меня из своей жизни раз и навсегда.

Со временем я смирилась, что дети не принимают Эрика. Дразнят «блохастым» и изображают волчий вой, завидев его издали. Даже когда он шел в моей компании, когда мы, например, возвращались домой из магазина. Наверно, смирился и Эрик? Он стискивал маленькие кулачки и втягивал голову в плечи, сутулясь. Гулять ходил реже и подальше от дома, от любых людей. А однажды сказал мне: