Красный Ангел - Хелен Харпер

Я недоверчиво качаю головой.

— Если вы знаете это, то почему не расскажете людям? Почему не опубликуете это чёртово фото?

— Я уже говорила вам, что мы не «Дейли Ньюс», мисс Блэкмен.

— Но сколько денег тратится на его поиски! Столько людей занимались поисками! Члены его семьи! Все это богатство…

— Действительно, — комментирует Арбакл, — всё это богатство. Если Ренфрю официально объявят мёртвым, кто получит деньги?

— Его потомки, конечно.

Её глаза вспыхивают.

— Они все бандиты. Миллиард фунтов в руках этой кампашки? Никто не хочет, чтобы это произошло.

— Если вы знали, что он мёртв, вы могли бы что-то сделать ещё тогда. Вы могли бы позволить благотворительной организации забрать деньги…

— Эта благотворительная организация прекратила своё существование, потому что они не могли управлять своими финансами. Они бы растратили миллионы Ренфрю в мгновение ока.

— Если вы можете доказать, что он действительно убил тех людей, то суд Агатосов может конфисковать его имущество. Армия наверняка одобрит этот вариант?

— Есть люди, которые считают, что Суд и так обладает слишком большой властью, — заметив мой взгляд, она пожимает плечами. — Не только люди. Есть высокопоставленные деймоны, которые думают так же.

— Люди всё равно должны знать! — протестую я.

Аргументация Арбакл проста.

— Зачем? Это не служит никакой цели. Ну, — поправляется она, — никакой из целей армии.

— Это не вам решать, — протестую я.

— И не вам, — она поднимает фотографию. — Засекречено. Вы не можете никому рассказать.

— Но…

— Даже если вы это сделаете, армия будет это отрицать.

Я смотрю на труп Ренфрю. Это нелепо. Я открываю рот, чтобы продолжить спор, но что-то замечаю и передумываю.

— Вы знаете, где сейчас его тело?

— В безымянной могиле, я не знаю, где именно. Нет никаких сведений о её местонахождении, и лишь немногие из ныне живущих людей знают об её местонахождении.

Я облизываю губы: они потрескались и пересохли. Мне бы сейчас не помешало немного первой отрицательной.

— А что с пистолетом?

— Он был похоронен вместе с ним, — она убирает фотографию обратно в папку.

— Это имеет смысл, если вы хотите скрыть все улики, — медленно произношу я.

— Так и есть, — Арбакл выпрямляется. — Я понимаю, что для вас это выглядит как сокрытие фактов, но никто не выиграет от того, что узнает правду. Раскрытие его смерти только создаст ещё больше проблем. Никто не выиграет.

Я киваю.

— И что теперь будет? — спрашиваю я. — Я имею в виду, со мной? И с О'Ши?

— Я поговорила с высшим командованием. Если вы сможете держать язык за зубами, мы готовы вас отпустить. При условии, что вы никогда не попытаетесь вернуться, — она невесело улыбается. — У нас есть обширная видеозапись вашей маленькой выходки, на которую мы с радостью сошлёмся, если дело когда-нибудь дойдёт до суда.

— Думаю, я усвоила урок, — шепчу я.

Она окидывает меня холодным взглядом.

— Я рада это слышать.

Она подходит к двери и жестом приглашает солдата со юным лицом войти внутрь. Он заходит мне за спину и начинает развязывать узлы, которые удерживают меня на месте. Он явно напуган, я слышу его учащённое дыхание у себя над ухом, но я уверена, что Арбакл пугает его больше, чем я.

Освободившись, я встаю и растираю запястья. У меня болят все суставы. Арбакл ведёт меня по освещённому полосами света коридору в темноту ночи. И мой мотоцикл, и О'Ши стоят там и ждут.

— Я ничего им не говорил, Бо! — громко восклицает он, как только видит меня.

— Всё в порядке, Девлин, — тихо говорю я, бросая на него предупреждающий взгляд. — Они уже знают.

— Я искренне надеюсь, что наши пути больше не пересекутся, мисс Блэкмен, — вставляет Арбакл, бросая мне ключи от мотоцикла. — Вам следует более разумно использовать своё время. Например, инвестировать в новый гардероб.

Я смотрю на зияющую прореху на чёрном платье. Оно распахнуто, открывая моё нижнее бельё. К счастью, мне удается не покраснеть.

— Просто из любопытства, — спрашиваю я. — Когда вы узнали, что мы здесь? Я имею в виду, на базе?

— В ту секунду, когда вы оставили эту штуку между деревьев, — она кивает в сторону мотоцикла.

Вот и пошли крахом все наши старания быть осторожными. Чего Арбакл, однако, не понимает, так это того, что теперь я знаю: это маленькое «приключение» было отнюдь не пустой тратой времени.

О'Ши забирается на мотоцикл, я сажусь позади него. Он заводит двигатель и смотрит в сторону Арбакл.

— Полковник, — говорит он, неуклюже отдавая честь, что не приведёт ни к чему, кроме как разозлит её.

Я тычу его в рёбра.

— Хватит.

Он покорно кивает и трогается с места.

***

За нами следят всю дорогу до окраин Лондона. О'Ши соблюдает скоростной режим, и мы не пытаемся оторваться от хвоста, но я всё равно испытываю облегчение, когда военные машины наконец отъезжают и оставляют нас в покое.

Я чувствую покалывание под лопатками, указывающее на то, что новый день не за горами. Однако я не волнуюсь, у меня есть дела поважнее.

Когда мы подъезжаем к «Новому Порядку», О'Ши поворачивается ко мне и тихо присвистывает.

— Вот это ночка выдалась.

— Действительно, — я размышляю над откровениями этой ночи. — Ты знал, что даже если бы мы заполучили пузырь времени, это было бы практически бесполезно?

Он качает головой.

— Я надеялся, что смогу с его помощью вернуться в прошлое и заново пережить свои лучшие моменты. Конечно, когда мы закончили бы со всем этим делом Ренфрю, — поспешно добавляет он. — Думаю, теперь со всем этим покончено. Есть и другие способы, которыми мы можем воспользоваться, чтобы выяснить, кто стоит за теми придурками, которые пытались убить ребёнка.

Я смотрю на последние оставшиеся звёзды.

— Я ещё не закончила с Ренфрю. Вообще ни разу.

Глаза О'Ши расширяются в тревоге.

— Я не думаю, что военные отнесутся благосклонно к тому, что мы продолжим расследование.

— Она показала мне фотографию, — говорю я ему. — Труп Ренфрю.

Он втягивает воздух.

— Он мёртв?

— По-видимому, с 1965 года. Он покончил с собой.

— Да ладно, — он всматривается мне в лицо. — Ты в это не поверила?

— Ни на секунду. Была ещё одна фотография Ренфрю с ручкой. В левой руке.

О'Ши кивает.

— Он был левшой. Многие важные известные личности левши. На самом деле, — добавляет он, — я тоже.

— Ты уверен в этом?

— Да. Я могу показать тебе, попробовав написать что-нибудь правой рукой. Это практически невозможно разобрать.

Я раздражённо цыкаю языком.

— Я имею в виду насчёт Ренфрю.

— Я уверен. Я был единственным левшой в своём классе в школе. Я решил провести расследование о других людях, которые тоже